Касаюсь нежной кожи пальцами. Она у нее такая белоснежная, словно хрупкий фарфор.
Я бы мог объясниться… Всё еще могу, но не хочу. В окне кабинета Шардвика шевелится штора, либо сейчас, либо не решусь уже никогда потом.
Теплые, пухлые губы. Такие медовые, что хочется прикрыть глаза. Чтобы не видеть и не испытывать это пожирающее сущность чувство стыда. Я не должен его испытывать, однако против воли…
Жду феерию, яркие краски истинной пары. То самое ощущение, что мы — единое целое! Только она, только я… никого кроме нас в целом мире.
Тысячи перечитанных до дыр страниц (пыльных бредней свихнувшихся драконов, как называет наши фолианты брат), ожидание подтверждения своего выбора, радость от того, что мне повезло найти ее, ту самую-самую… ничего.
Ничего из этого не происходит. Наш поцелуй будоражит, манит углубить и получить обоюдное удовольствие. Плотское. И ничего более…
Осторожно прерываю поцелуй, на который пусть и не сразу, но Ярина ответила. Без той пылкости, без того румянца, с которым она принимала поцелуй брата перед началом испытания. Ревную ли я? Уже нет.
Абсолютно точно нет. Дракон не рычит, беснуясь «мое!». Полный штиль.
— Эм… Язерин? — голос девушки скрипит, как уставшая телега. Она прокашливается и быстро облизывает губы.
Задумчивая, но трепета после нашего поцелуя я не вижу.
— Я могу надеяться на правду, Яра? — беру в руки маленькую влажную ладошку и, набравшись смелости, спрашиваю: — Тебе понравился наш поцелуй?
С вызовом принимаю ее потерянный взгляд. Не отвожу свой ни на секунду, жадно отслеживая ее мысли и мимику. А иномирянка и тут остается собой: отрешаясь от внешнего мира, уходит в себя, анализируя и прислушиваясь к своим ощущениям. За эти дни я отлично изучил все повадки Ярины.
«Изучил? Она что ящерица?» — насмешливый голос Шардвика тут, как тут. Значит мне не показалось, и кое-кто за нами наблюдал и до сих пор наблюдает. Не удивлюсь, если вторым зрителем была Беатрис. Теперь уже понимаю, что моя-я!
«Наш-ш-ш-а-а-а» — дракон рвется наружу, меняя зрачок на змеиный.
— Без обид только, лады? — тем временем смущается Ярина, а я с трудом давлю улыбку. — Ты… вы умеете целоваться! Прям ух, — «не краснея» врет она, а потом махнув рукой, всё же режет, правду-матку, как у них говорят: — В общем, меня не воодушевило. Как братика в лоб поцеловала, честное слово.
— Братика?
— Ну… не велите казнить, а велите слово молвить и всё такое! Если вы того, меня выбираете в жены, то и не братский в общем-то поцелуй был, а очень даже огонь!
— Не ври, — не выдерживаю и хохочу на весь задний двор. Несколько особо любопытствующих высовывают свои головы, забывая спрятаться за портьерами, но сейчас нам это даже на руку.
Полог тишины работает на нас. Делаю вид, что смеюсь над ее шутками (ведь на самом деле так и есть), нежно обнимая хрупкую девичью фигуру, а сам запоминаю всех, сразу же передавая их имена Шардвику.
— Должен признаться, что мои чувства взаимны. Не сестринский, конечно, поцелуй, но для падения на простыни не подходит.
— А я ни на какие простыни падать и не собиралась, — мгновенно ощеривается Яра и разве что кулак в мой нос не сует.
— А я тебе и не предлагал, — она так забавно дует щеки, когда злится, что не задирать ее, ну просто невозможно.
— А я тебя… — начинает девушка, но завидев над нашими головами крупную драконью тень, тут же испуганно ойкает и жмется ко мне.
Только этого еще здесь и не хватало…
Глава 40
Шардвик Амазон
Нет, ну какая наглость? Мы с ним так не договаривались, а брат взял и назло мне поцеловал Ярину!
Впрочем, во мне сейчас вопит уязвленное эго и дико ревнующий дракон, который рвется наружу, чтобы от души начистить Язерину хвост и пятак. Пятак… дракл пожри нас всех, но чешуей чую, как столько всего еще понахватаюсь от этого несносного лягушонка с зелеными волосами, что даже Лукас обзавидуется, а королева София попросту грохнется в обморок.
Падать в обморок — оказывается древнейшая традиция дракониц Арума… в жизни бы не догадался, что бывают и другие — стойкие принцессы, как Яра или Беатрис (последнюю видимо покусали земные пчелы).
Зрачок против воли становится вертикальным, когда я улавливаю настроение братца. Ведь младший давно хотел ее поцеловать! Умом понимаю, что теперь то уж он точно выяснил, что не к моей Ярине его тянет, а к ее подружке, что, кажется, сейчас оторвет мой хвост! Настолько Трис пылает злостью. Однако эти проблемы достанутся одному прыщавому смертнику, заигравшемуся в старые россказни драконов.
Напряжение, разливающееся по позвоночнику, нарастает. Затапливает кратковременной злостью, когда, пусть и не сразу, но иномирянка ему отвечает! Да, у Яры этот поцелуй не вызывает трепета, а скорее непонимание и шок, которыми я жадно напитываюсь, успокаивая беснующегося зверя. Но нас обоих одинаково злит невозможность оказаться рядом и сжать девушку в своих объятиях, покрыть настойчивыми поцелуями ее губы, шею, грудь… даже отсюда я мечтаю утащить ее в пещеру и никому никогда не показывать — только моя, только на-а-аш-ш-ша: ведь мы с драконом единое целое.
Сдерживаю, рвущиеся наружу эмоции, пытаясь уделять внимание светловолосой драконице, которой, впрочем, нет никакого дела до меня. Чудо, что чешуя Язерина не воспламеняется от ее «нежного» взгляда.
— Беатрис? Так что вы думаете о моем предложении? — от томительного ожидания ее ответа ноги тяжелеют, а голову распирает непрошенными мыслями.
«Вдруг выяснится, что это она? Как тогда быть с братом…».
— Оно… весьма заманчиво и так неожиданно, что я право теряюсь с ответом, ваша Светлость, — увернувшись от моей руки, Сияющая подходит к письменному столу и занимает оборонительный вид. Забавно чешет нос и хмурится: — Могу я подумать?
— Сколько вам нужно времени, моя дорогая?
Злой и обескураженный взгляд служат мне ответом. Я даже не успеваю подумать, что именно сказал не так, как с невероятной прытью драконица оказывается совсем близко.
— Ну, года думаю хватит! — рявкает она и тянет мой нос на себя.
— Ай, больно же! Ты охмунгела что ли совсем, ящерица сумасшедшая!
— А ты?! Предложить мне такое, видя, что Ярка по тебе сохнет! Глистов тебе под хвост мало, — распаляется Беатрис, разъяренной виверной напирая на меня.
Я не понаслышке знаю, насколько драконы сильные и опасные существа, но наблюдая за этой особью разбирает на сдавленный хохот.