— Ваша Светлость, — берет себя в руки визглявый интриган. — Моя цель здесь — проведение исключительно честного отбора и контроль за человечками. — он устало понижает голос и сознается: — До Арнидара дошли слухи, что некоторые князья притесняют иномирянок, а кто-то и вовсе попытался не допустить их до отбора. Вы же видели состояние принца Лукаса… стране не нужны лишние склоки и пересуды.
— Именно поэтому его Сиятельство может быть спокойна. Королевский указ исполняется в соответствии со всеми правилами. Морриган вам подтвердит, а сейчас прошу меня простить, но дела не ждут.
Визарис подбирается и полосует по моей переносице негодованием, поскольку мало того, что я посмел прогнать уважаемого дракона, не предложив покои, и, угостив особенным ужином, но еще и не удосужился нормально с ним попрощаться.
У меня отчеты по делам княжества уже два дня не читаны, и смета на оружейные клинки не утверждена.
— Жёстко ты с ним, брат, — впервые за эту долгую неделю голос брата слышится открытым, как в старые добрые времена до того, как между нами пробежала «отборная» кошка. Точнее Ярина…
Та еще пантера. Хвост прокусит и глазом моргнуть не успеешь.
— Старый хмонг переживет.
— Но в его словах есть доля истины. Что ты решил делать с Яриной, Шардвик?
— А что ты от меня ждешь, Язерин?
Брат снова замолкает и задумчиво усаживается в кресло. Скрещивает пальцы и отрешенно перебирает ими. Ему нужно время. Разобраться в себе и выбросить из головы всю эту романтическую ерунду.
Да, я не слепец и, Дракл, как устал быть суровым и жестоким!
Как бы Яз не был очарован иномирянкой — она че-ло-век. Следующие испытания ей не пройти… а отбирать у него еще и ее, присваивая себе новую фаворитку, я не готов. Брат и так страдает без своей Вивиан именно поэтому он и нашел утешение в истинности и оставившей нас благосклонности Богов, дарующей истинных.
Нет ничего хуже надежды, которая сначала согреет, а потом бросит в костер разочарования и осядет горсткой пепла. А человек в мире драконов слишком уязвим, чтобы возлагать на него такой груз ответственности. Чем раньше брат это осознает, тем быстрее его отпустит.
Осталось и себя в этом убедить. Ведь даже сейчас, решая важные вопросы княжества, мыслями я не здесь, а в комнате одной сумасбродной девчонки.
— Завтра испытание лабиринтом… — требовательно произносит брат.
— Для всех оставшихся невест. Ты же слышал, что у нас честный отбор? Максимум, что грозит участницам — заблудиться и покуковать в траве пока их не вызволят вороны-хранители Лабиринта.
На этом я даю понять Язерину, что обсуждение пора сворачивать, как минимум до завтра.
В умиротворяющей тишине кабинета, я вспоминаю солнечные фотографии девушки в необычных лоскутах одежды и как весело она улыбалась на камеру. По позвоночнику отчего-то звенит неприятным ощущением, что должно случиться нечто неизбежное, которое я молниеносно прогоняю.
Точно Скурв затягивает в свои чертоги, чтобы не работалось…
Скурв — дьявол. В Аруме есть аналог, божество старое, но нередко упоминается в ругательствах.
Глава 25
— Не желаете ли потанцевать, мой милый Хомячок?
Ну, до чего же противный драконище. У меня и щёк-то уже не осталось, а ему лишь бы ха-ха, да хи-хи.
Сам напросился! Отдавлю-ка ему ногу, в сугубо воспитательных целях. А может и сразу обе — из женской вредности. Нас холить и лелеять надо! А меня, так тем более: и накормить смогу не хуже Тихона, и как рыбак очень даже сгожусь… крестиком правда не вышиваю, но мы Элен попросим. Делов-то?
С видом гордой и независимой женщины я протягиваю ему лапку, которую Шарик нежно обхватывает своей горячей ладонью и запечатлевает осторожный поцелуй.
Приятная музыка, задающая неспешный темп нашего танца, уверенные ладони, поглаживающие мою спину… красота. Только очень жарко, слишком… Князь, как печка.
Машинально скашиваю взгляд на окружающую массовку и замечаю больше невест, чем оставалось после испытания. Странно как-то…
— А откуда такая толпа? — любопытство прорывается наружу.
Хвостатый не отвечает, только лишь хитро улыбается. Ведёт меня плавными движениями и на развороте резко дёргает на себя, вжимаясь твёрдым телом, а губами прикладывается к щеке совсем близко с уголком губ.
От этой украденной ласки мое дыхание сбивается и тело еще больше нагревается. На лбу выступает испарина, сменяясь ознобом, когда ладони мужчины снова приходят в движение, и, огладив мою поясницу, движутся вверх по плечам и стекают к груди, приподнятой расшитым корсетом.
— Ваша Светлость, нельзя же до брака-то! Того самого… — шиплю я, незаметно пытаясь спихнуть наглющие лапы. — И мы, вообще-то, на людях. Пощадите нежные и невинные сердца драконих.
— Особенно невинные, да, — ухмыляется высокопоставленная светлость и снова пытается меня поцеловать.
Пьяный что ли?
— Это, конечно, не мое дело. Но здесь слишком мало места, чтобы каждая смогла прилечь в обмороке.
Голову снова ведёт. Ладошки потеют, а во рту катастрофически не хватает живительной слюны.
«Прилечь бы…» — жалобно пищит внутри.
И тут моих щиколоток касаются деревянные бортики… кровати? Осматриваюсь и вижу, что мы уже в спальне Шарика. Как сюда добрались — не понятно.
Хочется съязвить про магию вне Хогвартса. Но наученная прошлым опытом и претензиями про одноименного оруженосца, я молчу.
Мы же вот сейчас, вот прямо только что, были в танцевальном зале среди толчеи народа и яств, а тут бац: спальня, свечи, князь с расстегнутой рубахой. Целоваться лезет…
Точнее это я к нему лезу. Потому что хочется!
— Жарко тут…
— Это потому, что я рядом, Хомячок? — самодовольно ухмыляется хвостатый и касается нежными губами моего ушка.
Привстаю на носочки и обвиваю мускулистую шею руками. Амазон принимает этот жест за согласие и, стиснув меня в жарких объятиях, практически опрокидывает на кровать, покрывая лицо и шею обжигающе-жаркими поцелуями.
Я же запускаю ладони в шёлк его волос и притягиваю ближе. Никогда не любила длинноволосых, а этому так идет. И мужественен, и, одновременно с этим, ухоженно выглядит (это вам не сальные пакли, как были у препода по морфологии и анатомии).
Хочу поцеловать мужчину в ответ, но тело снова пронзает огненным жаром, сменяющимся ледяной лихорадкой. Моя грудь сдавливается невидимыми тисками, не позволяя сделать живительного вдоха. Ноги холодеет, а руки, наоборот, горят так, будто я их в кипящую воду окунула.
— Шарик, подожди… мне плохо… — мои хрипы больше походят на завывание лягушки коки, но князь этого не замечает.
— Я мужик! Мне нужен секс, регулярный заметь.
Что?!
Отрываю от своей шеи наглую морду