– Моя мать умерла от болезни четыре года назад, – второй принц шагнул к кровати. – Вы мне никто. Я никогда не стану почитать ту, кто запятнал себя черным колдовством.
В голосе прозвучало твердое отчаяние.
– Что касается звезды правителя, я отказываюсь от судьбы, купленной столь дорогой ценой. Старший брат, можешь не переживать, я покину дворец и посвящу себя целительству. Помощью простым людям искупая колдовство той, кто меня родила.
– Не—е—ет, – донеслось полное страдания от кровати, – ты не можешь. Ты должен быть императором. Величайшим. Прославить имя своей матери. Ты не имеешь право отказаться.
– Уже отказался, – спокойно ответил бледный Чэнхао.
– Не—е—ет! – взвыла императрица. Из последних сил она приподнялась, садясь. Вцепилась взглядом в лицо того, кого почитала дороже жизни и прочла на нем брезгливое сочувствие.
– Что это? – вдруг заволновалась женщина, расширенными от ужаса глазами, глядя за спину сына.
Тот обернулся, но на стене лишь дрожали тени от фонарей.
– Кто это? – губы женщины затряслись, лицо превратилось в восковую маску.
– Отойдите от меня, – замахала она руками. – Не трогайте! Вы знаете, кто я? Вторая императрица, мать великого императора! А-а-а!
Ее тело выгнулось дугой, на губах запузырилась пена. Она дернулась раз, другой и вдруг обмякла, рухнув на кровать.
– Госпожа, – завыла, протягивая к ней руки, придворная дама, и Юйлинь поспешно вывел ее прочь, передав в руки стражников.
– Все! – подтвердил, выползая из-за кровати, дух. – Забрали.
И пожаловался, отряхивая одежду от пыли:
– Ненавижу жнецов. Аж мурашки от них.
В комнате посветлело, словно духи смерти забрали с собой не только душу, но и всю тьму, копившуюся по углам.
– Линь Юэ? – кинулся было к девушке князь, но ему неожиданно преградил путь Ло.
– Не—не, – покачал он головой, презрительно хмыкнув на положивших ладони на рукояти мечей стражей. – К моей сестре лишь родственникам можно.
И добавил многозначительно:
– Жених тоже подойдет. А то нес ее на руках у всех на виду… Порушил репутацию…
– Просто скажи, жива? – простонал князь, пытаясь заглянуть за спину духа. – А с женитьбой мы сами разберемся. Если она согласится, я с радостью.
– Смотри, – погрозил ему пальцем Ло, поймал обозленный взгляд Тяньцзи и подтвердил: – Да, жива она, жива. Бессмертный я дух или кто? Разорвал нить проклятия, вот смотри, – и он продемонстрировал сломанный коготь, – постараться пришлось. Ну и перстня больше нет.
Меж пальцев на пол просыпался светящийся порошок.
За спиной у Ло послышался слабый стон, и Тяньцзи не вытерпел, отшвырнул стража с дороги, кинулся к девушке.
– Жива, – подтвердил Вэньчэн, с нежностью прижимая к себе сестру. И добавил ехидно: – Шурин.
Глава 21
– Ой, госпожа, неужели правда? – выдохнула Ляньин в ужасе при виде безжизненно свисающей руки. Фонарь выпал из ослабевших рук, и она, завыв от горя, рухнула на колени.
– Что здесь происходит? – нахмурился наследный принц, осматривая собравшихся перед павильоном служанок, а князь покрепче прижал к себе ношу.
Тяньцзи не без труда, но отвоевал себе право нести Линь Юэ и на обратном пути: Вэньчэн был слаб после ритуала, а от Ло все еще несло разложившейся плотью и землей.
– Небеса, неужели это правда? – запыхавшись от быстрого шага и на ходу поправляя прическу, воскликнула Ань, с болью всматриваясь в завернутое в плащ тело.
– Госпожа, мы траурные одежды принесли, – выступила вперед одна из служанок.
– И отправили сообщение на кухню, чтобы готовили поминальный стол для ее высочества. Молодая такая, – всхлипнув, не сдержала она слез.
– И добрая, – поддержала ее вторая.
– О нас заботилась.
– Учила читать и писать.
– Историй столько знала.
И ночной двор наполнился дружным рыданием.
– Жива она! – попытался возразить его высочество, но голос принца безнадежно потонул средь моря женских слез.
– Отставить! – рявкнул Тяньцзи, дождался, пока плач испуганно притихнет и спросил: – Где целитель?
Служанки озадаченно переглянулись.
– Так отослали обратно, – неуверенно доложил кто-то.
– Вернуть! – зло скомандовал князь, проходя вперед и на ходу отдавая распоряжения: – Подготовить купальню для ее высочества. Стража Ло можно и во дворе ополоснуть. Хоть холодной водой. У меня уже в горле першит от смрада. Вэй, выясни, кто распустил слухи о смерти принцессы. Лишить месячного жалования. И собрались все. У нас много работы.
Во дворе установилась озадаченная тишина.
– Так ее высочество не умерла? – рискнула переспросить Ань.
– Нет, – подтвердил с улыбкой Вэньчэн.
– И никто больше не умрет, если поторопится, – с намеком бросил от входа в павильон князь.
Служанки кинулись выполнять распоряжения, на ходу вытирая передниками мокрые от слез лица.
Вернули целителя, жутко недовольного ходьбой туда—сюда.
Евнухи со служанками натаскали горячей воды в купальню. И пару ведер холодной – для Ло.
– Эй, недоумертвие, – позвали духа скучавшие во дворе Вэй с Юйлинь, – идем, мы тебе спинку потрем.
– Лучше я вам, могу и изнутри, – оскалился Ло, демонстрируя внушительные когти – такими как раз туши потрошить.
– Раздевайся давай, – нахмурился Вэй. – Самому не противно вонючим ходить? Слышал, тебя мертвяки заживо похоронили? И каково там под землей?
– Вот помрешь – узнаешь, – парировал невозмутимо Ло, скидывая ханьфу.
– Отвернулись, бесстыдницы, – велел Юйлинь захихикавшим служанкам, добавив неодобрительно: – Совсем стыд потеряли.
– Пусть смотрят, – не согласился Ло, поигрывая мускулами на обнаженном торсе, – мне скрывать нечего.
И он подмигнул крайней из девушек, заставив ту охнуть, стыдливо закрыть лицо ладонями и жгуче покраснеть. Через мгновенье двор опустел.
– Ну вот испугал, – с сожалением проговорил дух, провожая тоскливым взглядом убежавших служанок. Он остался лишь в нижних штанах, и те отсвечивали белым в темноте, словно половинчатое привидение.
– Мойся давай, красавчик, – с сарказмом предложил Вэй, однако в голосе явственно промелькнула зависть.
Ло был сложен идеально: широкий размах плеч, тонкая талия, беломраморная кожа. На животе, когда он наклонился поднять и опрокинуть на себя ведро, прорезались мышцы.
– Ух хорошо! – дух растер бобовый порошок по коже, вспенил его на голове. Принюхался и страдальчески поморщился – цепкая вонь все еще держалась за волосы.
– Лучше золы ничего нет, – посоветовал ему Юйлинь, кидая мешочек.
С золой дело действительно пошло веселее. Отмывшись до скрипа, Ло вылил на себя флакон ароматического масла, накинул на плечи принесенный чистый ханьфу и, оставляя за собой мокрые следы, пошлепал к себе – переодеваться и сушить волосы.
Он не удивился, когда чуть погодя в дверь нетерпеливо стукнули и позвали:
– Слышь, недоумертвие, выходи, будем тебя лечить.
– Есть чем? – заинтересовался Ло.
– Обижаешь, – отозвался Вэй, и за дверью раздался характерный глухой стук тыкв—горлянок, в которых обычно хранили рисовое вино.
– Как она? – не выдержав, нарушил вопросом Вэньчэн напряженную тишину павильона.
Целитель неспешно отнял пальцы от запястья девушки, убрал белый платок, откашлялся и, наконец,