– Умыть тебя надо и холодное к лицу приложить. Я бы и притопила, если бы это помогло, – добавила, поморщившись. Пережитый за Ляньин страх заставлял злиться на девушку.
– А той, что тебя побила, ты спасибо должна сказать, – проворчала я, прикладывая смоченный в ледяной воде платок к распухшим губам служанки. – Нашла бы ты настоящего убийцу, шла бы сейчас на перерождение.
– И быть тебе ослом или курицей в следующей жизни, – поддержала меня Жосян. – Расследованием дознаватели занимаются не просто так. Император им свою защиту даровал. Если кто дознавателя тронет – весь гнев императора на него обрушится. А кто бы тебя защитил?
– Не хочу в осла перерождаться, – с новой силой зарыдала Ляньин.
Понятно. Это единственное, что ее пугает. Детский сад какой-то.
– Хоть скажи, с чего ты ее подозревать начала? – спросила устало.
Перемежаемый слезами, извинениями и попытками бухнуться на колени, рассказ был краток. Ляньин действительно решила отблагодарить добрую госпожу – меня – и найти убийцу или хотя бы что-то полезное. Убитая служанка была приписала к кухонной службе, но время от времени выполняла разные поручения. Вот Ляньин и решила отработать ее контакты. Порасспрашивала. Выяснила, с кем та общалась из господ, а потом вспомнила, что эту наложницу как раз видела в лекарской службе. Ну и воспылала гневом праведных обвинений. Бред какой!
– Наложницы ходят к лекарям женское здоровье проверять, а еще за разными средствами, красоту поддерживать, – объяснила Жосян, неодобрительно косясь в сторону зареванной Ляньин.
– Вот поставит тебя госпожа на колени стоять до утра, будешь знать, как своевольничать! – сорвалась она.
– Никто нигде стоять не будет, – возразила я, искренне считая, что и словами можно достучаться.
– Ну хоть ужина ее лишите, – проныла Жосян, которая выросла на наказаниях и получала их за малейшую провинность.
– Разберемся, – не согласилась я.
– Ой, госпожа, у вас что-то на подбородке блестит, – вдруг заметила Жосян.
Я нащупала пальцами что-то твердое, овальное по форме. Сковырнула и через секунду рассматривала мелкую, прозрачно—блестящую чешуйку.
Страх окатил как из ведра. У меня даже ноги подогнулись – и я оперлась об колодец, чтоб не упасть. Я оборачиваюсь? Частично? Или полностью? Не может быть! Ло никогда не упоминал о трансформации, впрочем, он честно признавался, что никогда не интересовался драконами, считая их тупыми.
– Госпожа, вам плохо? Вы побледнели?
Я отмахнулась от помощи.
Но делать что-то надо. Не идти же за советом к императору?
«Простите, а как вы себя от оборота удерживаете? Да, у меня дракон. Случайно достался. Помните, год назад один такой на столицу напал?».
В идеале мне нужен доступ в секретный раздел личной библиотеки императора. Наверняка, там есть нужные труды, но как туда попасть? Отправить Ло? Слишком рискованно. Вряд ли защита его пропустит, даже опознав мою кровь.
Нет, оставим оба варианта на крайний случай. Пока мне не стоит нервничать, встревать в неприятности и главное – злиться. Прекрасный рецепт для жизни во дворце, где каждый пытается проверить мое спокойствие на прочность.
Домой мы возвращались по большому кругу, ходьба всегда помогала мне привести мысли в порядок или хотя бы успокоиться и принять ситуацию. Да, есть частичная трансформация, правда, непонятно какая – нужно будет проверить перед зеркалом. Но ее скорее всего можно контролировать. Вот контролем и займемся.
Прогулка выдалась долгой, и когда мы подходили к павильону, солнце уже клонилось к закату. А на ступенях меня нетерпеливо поджидал князь Чжао Тяньцзи. Складки его темного одеяния были безупречны, руки сложены за спиной.
Я с запоздалым раскаянием вспомнила о письме.
Лежит ведь недописанное на столе…
Увидев нас, князь чуть склонил голову, и голос его прозвучал холодно—вежливо:
– Ваше высочество, не получив ожидаемого ответа, я осмелился явиться сам и удостовериться, что с вами все благополучно.
Его взгляд задержался на Ляньин с распухшими губами, и в глазах князя мелькнула тень. Он нахмурился, но вопросы сдержал.
Я поспешно присела в поклоне:
– Ваше беспокойство – для меня великая честь. Со мной все в порядке. Что же до письма… – я позволила себе нервную усмешку: – Признаюсь, не успела его завершить.
Брови князя чуть приподнялись.
– Неужели целого дня оказалось мало, чтобы дописать его до конца? – с недоверчивой иронией уточнил он.
Я извиняюще развела руками.
– Готова принести извинения лично, прошу, – и я пригласила его зайти внутрь.
Около стола я в нерешительности замерла. Служанки трогать бумаги побоялись, и князь имел возможность полюбоваться на сложность творческого процесса. Я с досадой – надо же так опозориться! – скомкала последний вариант, повернулась к Тяньцзи, а тот уже подобрал с пола один из листов, расправил.
И тут я с ужасом вспомнила, что на некоторых моя фантазия решила попрактиковаться в рисовании. Причем в шаржах. И конечно же, на князя.
В животе образовался холодный комок. Аж дурно стало.
А если он сочтет это личным оскорблением? – запаниковала я. Откуда я знаю, как у него с чувством юмора. И не переместимся ли мы в пыточную к палачу?
– Любопытно, – напряженно выдал Тяньцзи, всматриваясь в рисунок.
– Очень необычный ракурс, – честно признал он.
– Это не вы! – поспешила я спасти ситуацию.
– А здесь подписано «Сиятельная задница Тяньцзи», – и мне помахали перед носом моим шедевром.
Мысленно взвыв, я прокляла собственную невезучесть. Почему именно этот?! Ведь собиралась сжечь, но меня сорвали с места из-за Ляньин.
Я готова была сквозь землю провалиться от смущения.
– Пожалуй, я его сохраню, – Тяньцзи бережно сложил шарж, сунул в рукав. Хищно оглядел пол у себя под ногами. – Если у вас есть подобные…
– Нет! – излишне эмоционально отреагировала я, бросив умоляющий взгляд на Жосян.
– Позвольте нам навести здесь порядок, – та мигом поняла намек, подтолкнула Ляньин, и через мгновенье они спасали меня в два веника.
Князь почему-то остался недоволен.
Глупый! Я ему нервную систему оберегаю. Эти рисунки лучше не видеть никогда в жизни…
– Накройте нам чай в беседке, – распорядилась я. Все равно дворец в курсе наших встреч, нет смысла скрываться.
Некоторое время мы молчали, сидя друг напротив друга. Я собиралась с мыслями, Тяньцзи терпеливо ждал.
У подножия беседки тенью замер страж князя. С другой стороны застыла Жосян – охраняя мои честь и достоинство. Ляньин готовила чай. На этот раз сама. И посуду тщательно перемывала.
С ветки донесся пронзительный крик ночной птицы, заставивший меня вздрогнуть и очнуться.
Хватит оттягивать неизбежное.
Принесенный чай стыл, но никто из нас не притронулся к нему.
– Ваше сиятельство, моя вина тяжела, словно гора Тайшань, а сердце сдавлено стыдом. Я готова принести