Такое чувство, что его сиятельство целый день за моей спиной стоял. Интересно, ему доложили о том, сколько листов я испортила? И сколько мне осталось мучиться?
Принесли чай. Незнакомая служанка, не глядя на нас, поставила поднос, расставила чашки, дальше Ляньин перехватила чайник, разлила чай и по комнате поплыл успокаивающий травяной аромат.
– Простите, – извинился Тяньцзи, – мое поведение было недостойным.
Я не ответила, не желая говорить при посторонних.
Служанка забрала поднос и оставила нас. Она ушла, а вот чувство тревожности осталось. Что-то было не так.
Я взяла в руки пиалу, покрутила в руках, поднесла к губам.
– Не пей! Там яд! – с воплем вылетел из купальни братец Ло.
Глава 10
Дальше случилось все очень быстро. Князь кинул нечто, опутавшее братца с ног до головы блестящей паутиной, а ворвавшийся в покои страж обнажил меч, и лезвие замерло в опасной близости от горла духа. Из двери выглянула бледная, как мел Ляньин, нервно кусая губы. Она явно не знала, кого спасать: меня, братца или себя, замерев в нерешительности на пороге.
– Стоять! – рявкнула я, на мгновенье выйдя из образа воспитанной принцессы. Получилось по-командирски грозно. И эффектно. По крайней мере убивать Ло перестали.
Его сиятельство медленно повернулся, неверяще посмотрел на меня, словно увидел незнакомого человека. Я мило улыбнулась, извиняюще пожала плечами, мол, случайно вышло. И вообще – показалось.
Дух же укоризненно поджал губы – выдаешь себя, сестренка. Он стоял спокойно, я бы сказала – насмешливо, будто лезвие у горла просто формальность. Ну да… Бессмертный же. Однако даосские монахи умеют обращаться и с такими: ослабить, пленить, иссушить, вытащив силу или изгнать, закрыв доступ в мир смертных.
– Здесь действительно яд? – мягко поинтересовалась я, пытаясь отвлечь Тяньцзи от братца. Заглянула в пиалу – чай, как чай. Светлый, как здесь принято. Осторожно поставила посуду на стол.
Холодок страха пробежал по спине: я вдруг ясно поняла – кто-то пытался меня убить. Не верить братцу я не могла. Вообще-то меня и раньше убить пытались. Отчим во время ритуала, зарвавшийся аристократ у здания суда, затем браслет императорской семьи, но впервые пытались отравить. Женщина? Гарем? Хотя, нет… Тут и мужчины ядом травят. Дворцовая традиция. Так что подозреваемых пара сотен, если не тысяч. Здесь же настоящий город, а не дворец.
– Ваше высочество, мой отец был травником, – решилась шагнуть в павильон бледная Ляньин. Видно было, как ей страшно – непослушными руками она рылась в поясном мешочке, пытаясь оттуда что-то достать, – я умею определять яды.
Даже так? Странно, что столь полезного человека двор определил перебирать ткани. Или девчонка умолчала о своих навыках? Она ведь не только яды определять умеет, но и готовить… Няня, помнится, сама использовала некоторые, которыми лечила тяжелые болезни. С такими стоит превысить дозу – и больной умрет. Так что травники здесь опасные люди…
Эта мысль, видимо, пришла в голову и князю. Он кивнул стражу, и меч сменил вектор атаки, нацелившись на девочку.
– Дернешься – развею, – предупредил Вей духа. Тот, к моему неудовольствию, даже не потрудился испугаться. Нарывается ведь! Стоит с самодовольной рожей, словно он тут главный. Позер!
– Как дочь травника, какие яды ты пронесла во дворец или изготовила уже здесь? – вымораживающим тоном осведомился его сиятельство. Даже мне страшно стало, а Ляньин покачнулась, в расширенных глазах застыл ужас. Еще немного – потеряет сознание.
– Почему работаешь здесь, а не в лечебнице? – продолжил допрос князь. – Умолчала о своих навыках.
Последнее было утверждением, не вопросом, и я поняла – если ничего не сделать, сегодня моя служанка окажется в темнице. Срочно спасать. Ну не верилось мне в виновность Ляньин. Братец не стал бы связываться с плохим человеком. Он нас, людей, насквозь видел. Был, конечно, иногда предвзят, любил поиздеваться, не принимал ханжества, считая его темнейшей стороной человеческой натуры, но в остальном был весьма проницателен.
– Ваше сиятельство, не торопитесь с осуждением. Умение – еще не доказательство вины. Ляньин, проверь, – я отошла от стола, давая ей доступ.
Девчонка испуганно посмотрела на князя, потом на стража. Ее глаза скосились к переносице, загипнотизировано глядя на кончик лезвия меча.
Мне пришлось схватить ее за руку, обвести вокруг мужчин и подтолкнуть к столу.
– Хватит ее пугать, – раздраженно попросила я. – Устроили тут… – сорвалась на открытое неодобрение.
– Мы устроили? – изумился Тяньцзи, причем искренне так.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Принцессы не матерятся, не истерят и не хамят. А можно я сейчас побуду не принцессой и выскажу все, что думаю? Мне и пяти минут хватит. Потом я снова буду мило улыбаться и говорить красиво.
Я встала, загораживая девочку от князя.
– Ваше сиятельство, вы ворвались на ночь глядя, не уточнив – удобно ли мне вас принять. Начали сыпать обвинениями. Потом напали на моего человека, хоть он спас мне жизнь, по сути, выполнив вашу работу. Разве не вы отвечаете за безопасность императорской семьи?
Насколько я знала, князь отвечал за безопасность столицы, так что я чуточку исказила факты, но не в этом суть.
От моей пропитанной язвительностью речи лицо Тяньцзи потемнело, в суженных глазах заплескалось что-то недоброе. И мне бы остановиться, но я не могла допустить, чтобы братцу или Ляньин был причинен вред.
Мужчина бросил короткий взгляд в сторону – и страж демонстративно медленно убрал меч. Однако чувство опасности не исчезло. Мы все еще были на баррикадах – по разные стороны.
– Голодный дух ваш человек? – нарочито безразлично поинтересовался его сиятельство. – Или этот ребенок?
– Оба, – не задумываясь, ответила я.
– Умеете вы выбирать себе слуг, – Тяньцзи и не пытался скрыть сарказм.
– Он не голодный и полностью себя контролирует, – поспешно добавила я.
За спиной чем-то шуршала Ляньин, и я искренне надеялась, что у нее получится определить яд.
– Если кому-то интересно, я бессмертный старший дух, – с ленцой уведомил нас Ло, заработав удивленный взгляд от обоих мужчин. Князь нахмурился.
– Бессмертный? То есть… – продолжать он не стал, маскарад был раскрыт, и в брошенном на меня взгляде читалось многое… Ну да… Принимать у себя поздно вечером бессмертного, пусть и в женском образе плохая идея. Если кому-то станет известно – о моей репутации можно забыть. Даже замуж не отдадут – сразу в монастырь вышлют.
Видно было, что спокойствие далось князю непросто.
– Мне интересно, вы не представляете насколько, – заверил он братца с хищной улыбкой. – Потерпите, ваше бессмертнейшство. Сейчас мы с ядом закончим и поговорим. Обо всем и очень подробно. Я буду бесконечно счастлив узнать,