– Однако я изберу милосердие, соразмерное твоим летам и пылкости, свойственной неукрощенной юности, – продолжила она, – в надежде, что благословение предков все же снизойдет и на тебя.
Многозначительная пауза заставила меня спохватиться и присесть с благодарственным поклоном:
– Ваша милость безмерна.
Бабушка отозвалась недоверчивым хмыканьем, продолжив:
– Жениха тебе я выберу лично. И даже дозволю взглянуть на него прежде.
Чтобы выбрать заранее способ убийства мужа? Разумное решение. Высокому, например, просто так голову не разобьешь… Не дотянешься.
– А пока перепишешь сутру Сердца тридцать раз.
Это, так понимаю, я легко отделалась. Принимая во внимание стресс от выплеска силы и согласие выйти замуж, приговор смягчили.
Думается, с замужеством не все так просто будет. Не зря в глазах у бабушки блеснуло недоброе предвкушение. Старика она мне, конечно, не подсунет, да и второй женой не отправит – это позор для императорской семьи, но гадость какую-то учинит. Выдаст за дикаря из степей, подальше от дворца. С другой стороны, дальняя дорога – больше шансов сбежать.
И я рассыпалась в благодарностях, а после меня милостиво отпустили.
Когда за девчонкой закрылась двери, императрица тяжело выдохнула, и придворная дама принялась усиленно обмахивать ее веером.
– Нет, какая она все-таки! Упрямее быка, вставшего у ворот храма! – Ли Жуянь, страдальчески морщась, приложила ладонь ко лбу. – Аж голова разболелась!
– Я заварю вам хризантемовый чай, – понятливо кивнула придворная дама.
– А главное – сила! Не продавить! – вдовствующая императрица с удивлением покачала головой. – Даже у ее брата такой нет, а ведь он с детства занимается! Уверена, этот ребенок послан мне в наказание Небес! Я ведь уговаривала сына отказаться от поисков девочки. Пропала и пропала, но он уперся. Не захотел отказываться от ее, – она понизила голос, – ребенка.
– Неблагодарная! – воскликнула тут же. – Добилась своего – стала императрицей. А что в итоге? Сама умерла, еще и такой хаос устроила, заставив моего сына страдать. Вот помяни мое слово, этот ребенок принесет нам бед. И ведь никого не боится. Даже к императору посмела напрямую обратиться. Такую пороть – только палку портить.
– Глаз с нее не спускать, – распорядилась Ли Жуянь, хмуря брови. – Не верю я в ее согласие на замужество. И что там с мужским нарядом? Нашли того, кто принес?
– Моя вина, – рухнула на колени придворная дама, – из дворца принцессы всех опросили. Никто ничего не видел. Да и не посмели бы они. Я лично их подбирала.
– Чужой кто-то, – недовольно протянула императрица. – Знаю, там много кто побывал. С подарком могли передать. Уже жалею, что попросила жен поприветствовать принцессу. Кто-то вполне мог и в злую шутку положить. Она и воспользовалась.
– Да кто посмел бы! – выдохнула придворная дама, но Ли Жуянь лишь рукой махнула.
– А то я не знаю, какие разговоры ходят в гареме о нашедшейся принцессе. И смеют же называть ее крестьянкой и самозванкой! Глупые курицы! Никакого уважения! Знаешь что, – она задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла, – передай Линь Ань, чтобы постаралась. Пусть моя внучка пройдет испытание и получит титул. Хочу сделать приятное Вэньчэнь, раз уж он о ней так переживает. Даже в пруд прыгнул… Вот до чего дошло… – и она потянулась за пиалой с чаем – запах хризантем уже дразнил, намекая, что пора бы и успокоиться.
Покои князя Чжао Тяньцзи
– Поймали? – встретил Тяньцзи вопросом вошедшего стража. Тот скорчил недовольную гримасу, покосился на служанку, и та понятливо покинула павильон.
– Ты же знаешь этих ловцов, – Вей сел в кресло, блаженно вытянул ноги. – Ленивы, как осел в жаркий полдень. Наставили ловушки по всему дворцу и ждут, когда дух в них попадется. Обещали к утру поймать.
Он промокнул рукавом потное лицо, пожаловался:
– Еще даже не лето, а солнце словно решило нас запечь заживо. И ловушки эти воняют еще, – он принюхался к рукаву. – Что они туда кладут?
– Печати пишутся кровью черного петуха, не знал? – хмыкнул князь. Поднялся из-за стола. Потянулся, разминая спину. День действительно выдался суматошным, как и прошлая ночь. Он и не поспал толком. Сначала Линь Юэ, потом снова она. Затем проверка охранного периметра, но тот оказался не взломан. После было прочесывание территории, которое ничего не дало. Дальше ловцы сказали, что попробуют приманить духа. До сих пор приманивают. Похоже, этому духу кровь петуха не по нраву, как и заколка принцессы, которую он взял из павильона. Может, ему вина предложить?
В этом деле странно было все: проникновение духа во дворец, его связь с Линь Юэ, а главное – его помощь принцессе. И был бы кто другой – давно бы уже допросил с пристрастием, но сестра… Вот ведь упрямая какая. Не хочет выдавать помощника. А он сам тоже… дурак. Потребовал от ловцов пленить духа, не причиняя ему вред. И вот зачем, спрашивается?
– Демоны с этим духом, поймаем, я с другой новостью, – Вей одернул рукав, выпрямился, и его лицо приняло столь загадочное выражение, что у Тяньцзи сжалось сердце в ожидании грядущих неприятностей.
– И что на этот раз? – спросил он, не скрывая обреченности.
– До меня дошли слухи, – Вей перешел на торжественный шепот, – что вдовствующая императрица подыскивает жениха принцессе Линь Юэ.
– Ожидаемо, – пожал плечами князь, ощутив внезапно приступ раздражения. Сначала эта девчонка ставит на уши охрану дворца, а теперь замуж выйти собирается!
Он помнил, как она ожившим факелом бежала к пруду. Свою попытку перехватить, но брат оказался быстрее. Как сидела потом мокрой мышью: гордая и независимая. Как он смотрел на нее с крыши, слыша ускорившийся стук собственного сердца и не смея нарушить их с братом разговор.
Вей возмущенно округлил глаза:
– Ты позволишь, чтобы ее выдали другому? Ведь ее мать благословила твой брак с ней!
Что-то темное бросилось ему в лицо, застилая глаза, и в следующий момент книга со стола уже летела в сторону стража – увернулся, гад, – а сам Тяньцзи орал ему вслед:
– Убирайся! И чтоб! Никогда! Больше! Не говорил об этом!
Хлопнули створки двери, и он без сил опустился на пол. В левой части груди пекло, словно там поселился огненный лотос. Во рту стоял привкус горечи.
Прошлое, которое он настойчиво гнал прочь, мерзко хихикая, выползло из темного уголка души. Обвилось мохнатой веревкой вокруг горла. Зашептало гнусными голосами, напоминая о том, что он хотел забыть.
– Я твой брат, я всегда буду тебя защищать!
Собственный голос кажется голосом из преисподней.
– Не хочу, чтобы ты был братом! – голос Линь Юэ