Минуту он стоял не шевелясь, разведя руки в стороны, как будто боялся прикоснуться к незнакомой ему девушке. Понимая, что он не узнает ее и ждать ответной реакции не имеет смысла, Оксана выпустила его из своих объятий, отступила на шаг и спросила:
– Хочешь, я твою маму позову?
– Да, – безразлично ответил Олег. – Хочу.
Оксана выскочила в коридор и вскоре вернулась с мамой Григория – Екатериной. Мать также поспешила заключить сына в объятья, которые на этот раз длились намного дольше предыдущих. Олег в ответ приобнял ее. Обнимать взрослую женщину было не так стеснительно, как молодую. Только тогда, когда она прикоснулась к телу своего сына, она поверила, что перед ней именно Гриша – ее единственный сын. Что он жив и относительно здоров, что эти страшные десять дней поиска закончились и что сегодня он уже будет дома.
Следом зашли отчим Григория Богдан и Ольга. Последняя, заметив, что Олег абсолютно равнодушен к искренним эмоциям родственников, решила перевести встречу в другое русло. Предложив старшему поколению занять диван, а Оксане кресло, она сама разместилась за своим рабочим столом. Олег вернулся к окну и снова уселся на подоконник. Теперь все могли видеть друг друга. Олег, надев очки, мог спокойно рассмотреть своих родственников, а Ольге, как психологу, данная расстановка была очень важна. Ей необходимо было одновременно видеть реакцию всех участников начинающегося разговора. Женское любопытство и служебный долг вынуждали ее задать прибывшим ряд вопросов.
– Не в обиду вам будет сказано, но у меня сложилось такое впечатление, что вы его совсем не искали! Мы забросали московские РУВД и федеральные базы запросами, звонили неоднократно в милицию на Рублевке, поставили на уши шереметьевское линейное управление! Никто и нигде слыхом не слыхивал о пропавшем человеке! Как такое может быть? – с откровенной обидой в голосе за своего «временно приемного сынка» спросила Ольга.
– Как вам не стыдно! – удивленная таким поворотом, громко и резко ответила Екатерина. – Двадцать седьмого июня, когда он пропал, в тот же вечер, мы с Оксаной были на приеме у генерала – самого главного на Петровке, 38! На следующий день по его приказу у Оксаны приняли заявление по месту их жительства, в Тушинской милиции. И это не смотря на закон, что о пропаже можно заявлять только через десять суток. Мы сделали все, что было только возможно и невозможно! Моя ближайшая подруга Марта ходила по моргам на опознания невостребованных трупов (это было не в моих силах), а мы с Оксаной ездили от милиционеров к гадалкам и экстрасенсам, а потом обратно к милиционерам. За сутки до его исчезновения у моего мужа, – указав рукой на Богдана, продолжила она, – умерла мать. Похороны, неизвестность в судьбе сына… Вы не представляете, что нам пришлось пережить в эти дни!
Для Олега этот разговор был фоном для размышлений. Он всматривался в лица, как оказалось, близких ему людей и пытался вызвать у себя воспоминания, связанные с ними – так же как у него это получилось с фотографией глобуса. Поочередно закрывая и открывая глаза, он напрягал разум, но не получал нужных импульсов. Информация была закрыта настолько, что он решил не тратить своих сил и вернуться к участию в разговоре. Включение состоялось в тот момент, когда Ольга слегка смягчила гнев, но продолжила натиск.
– А при чем здесь этот Раппота из борьбы с организованной преступностью? – напоминая о приехавшем вместе с ними полковнике, спросила она.
– Его дал Гришин знакомый и партнер – депутат Государственной думы, руководитель комитета, курирующего работу правоохранительных органов, Скоробогатько! – выговаривая каждое слово с гордостью, величаво ответила Екатерина.
– С его подключением работа по розыску Гриши пошла значительно быстрее, – пытаясь смягчить тон свекрови, вмешалась Оксана.
– Какая работа? Какой розыск? – продолжала недоумевать Ольга. – По всей Москве и области разослана ориентировка – бери не хочу! Как они искали, а главное где?! Загляни в базы, и вот он, тут как тут. Фотография, описание, все! Не понимаю! Десятки компаний в районе Шереметьева забросали факсами с его описанием, – Ольга взяла список и передала его Оксане, – и только тогда вы откликнулись! Если бы не этот шаг, неизвестно, сколько ваши генералы и полковники его бы разыскивали… Вам не кажется это странным?
Изучая список проинформированных о розыске фирм, Оксана натолкнулась на известное ей и Екатерине с Богданом наименование. Не дав родиться ответу на последний ольгин вопрос, она ткнула пальцем в одну из строк с названиями и с сарказмом сказала:
– Смотрите-ка, а «Аэромаш» получил по факсу ту же ориентировку, что и я!
– Странно… А Сашка мне ничего об этом не говорил, – удивленно отреагировала Екатерина.
– Кто такой Сашка? – напомнила о себе Ольга.
– Александр Алексеевич Невзоров – директор компании «Аэромаш», генерал ФСБ, друг и партнер Григория! – продолжая важничать, ответила Екатерина.
– Как же, имея таких друзей и партнеров, вы могли это допустить? – обращаясь сразу ко всем, спросила скромный психолог и, не дожидаясь ответа, задала сильно мучивший ее вопрос. – Скажите, а такого друга и партнера, как Олег Викторович, у вас нет?
Все присутствующие уставились на нее вопросительным взглядом. Даже Богдан, до этого момента не принимавший участия в разговоре, встрепенулся и неожиданно закашлялся. Олег, не понимая возникновения напряженности момента, привстал с подоконника и начал попеременно смотреть то на Ольгу, то на родных. Возникшую паузу прервала вопросом Оксана:
– А откуда вам известно это имя?
Поняв по реакции гостей, что она попала в точку, и поборов свой страх, Ольга рассказала присутствующим о гипнозе, который на второй день пребывания Олега в больнице ему сделала местный психотерапевт. О полученных во время сеанса ответах, на основании которых они построили свои розыскные мероприятия. О начальнике контрразведки, имя которого выплыло в ходе процедуры. Рассказывая о нарисованных Олегом схемах, она достала их из ящика своего стола и отдала Оксане. Потом долго описывала свои мытарства по Тверской улице, о посещении тридцать первой школы и сто восьмого отделения милиции. О своих страхах за судьбу Олега, которого она никак не хотела называть Григорием. О ее договоренности с отцом Владимиром – местным священником – о том, что, если поиски затянутся и нахождение в шатурской клинике будет невозможным, монахи местного монастыря заберут его к себе. Об умении Олега работать на компьютере. О его случайном выигрыше в игровых автоматах баснословно большой суммы. И о том, как она привязалась к нему за это время.
– А вы знаете, он действительно в детстве жил на Тверской улице, в доме номер восемь, и ходил в тридцать первую школу, – задумчиво сказала Екатерина, дослушав Ольгин рассказ до конца. – И у тебя действительно есть синий дом с бассейном, – обращаясь к сыну, продолжила она, – сынишка Олег, две доченьки – Катюша и Ксенечка, а еще дедушка, бабушка и тетя. И все они тебя очень любят и ждут!
Олег слушал и не мог понять своих чувств – радоваться ему или нет неожиданно свалившемуся на него счастью. Не так представлял он себе момент встречи с родными. Приехавшие за ним казались ему, с одной стороны, слишком важными и надменными, с другой – уверенность Ольги и искренность чувств Оксаны не вызывали сомнений.
Его размышления прервал вернувшийся от руководства ОВД полковник Раппота. Екатерина поспешила представить его сыну. Поздоровавшись за руку с Олегом, полковник обратился к присутствующим:
– Необходимо выполнить формальности, поэтому прошу всех пройти со мной в соседний кабинет.
Ольга, пропустив всех вперед, остановила Олега и попросила на минутку остаться с ней наедине. Только теперь, в момент расставания, она поняла, что он стал ей по настоящему дорог.
– Ну что, давай прощаться? Надеюсь, что ты будешь вспоминать нас добрым словом. Я переписала твой настоящий адрес и телефон, так что буду позванивать тебе, если ты не возражаешь.
Ольга не могла сдерживать слезы. Она обняла Олега и положила на его плечо свою