Начальник цеха вызвал к себе бугра[48] Кибу — бригадира швейки, чтобы переговорить и протестировать новеньких на профпригодность. Иосиф как возрастной человек и потомственный грузинский аристократ не смог даже вставить нитку в иголку швейной машинки. Григорий, напротив, довольно легко справился с тестовым заданием Кибы, чем вызвал у него уважение. Доложив о результатах тестирования руководству, Киба порекомендовал взять Гришу на работу, а с Иосифом пока подождать. Иванов поблагодарил своих близких знакомых и повел подопечных на первый этаж в сварочно-сборочный цех. Договорившись о выходе Иосифа на работу резчиком металла, он познакомил их с Банкиром — заключенным, занимающимся оформлением рабочих карточек и следящим за начислением трудовых часов. Он по приказу старшего офицера по промышленной зоне оформил Тополева и Кикозашвили на работу. Так, в обход оперов, разного рода лоббистов и решал, отрядник всего за несколько часов закрыл вопрос с трудоустройством Григория, который был не в состоянии решить никто в этом лагере уже более трех месяцев.
Причина, по которой Гришину проблему так быстро закрыли в обход оперативной службы, к вечеру стала понятна. В отряд пришел Переверзев и рассказал все последние новости и сплетни.
— Да им сейчас просто не до тебя! — прокомментировал он рассказанную Тополевым новость о назначении на швейку. — Сегодня утром ФСБ совместно с собственной службой безопасности ФСИН на проходной колонии взяли опера Сорокина. Он пытался пронести в зону двадцать семь мобильных телефонов, сорок сим-карт, героин и кокаин. А после обеда приехала спецбригада из управления с аппаратурой и «взорвала» седьмой отряд: все полы у них поотрывали, всю жилку перекопали. Выгребли все, что только можно было, начиная со спортивной одежды и заканчивая телефонами. Троих, что дурь Сорокину заказали, отвели на вахту в отстойник и там дубинками так отхерачили, что пришлось в больничку отвезти. Так что Валера вовремя подсуетился и в приказ вас с Иосифом внес — теперь не вычеркнут.
На следующий день Гриша вместе со всеми работягами стоял в строю на плацу и ждал выкрика своей фамилии. Услышав заветное слово, он, как и все остальные, громко продекламировал имя и отчество и прошел к воротам, отделяющим промку от жилки. Там сотрудники администрации поверхностно ощупывали проходивших на работу зэков на предмет проноса запрещенки. После шмона Григорий вместе с Кибой, который взял над ним неформальное шефство по просьбе Иванова, прошли к бетонно-кирпичному зданию цехов и по довольно крутой лестнице поднялись на второй этаж в швейный цех.
Большое помещение — как минимум семьдесят метров в длину и двадцать в ширину — было очень светлым благодаря современным пластиковым окнам, расположенным по всей длине правой стены. Помимо естественного освещения под невысоким потолком располагался ряд ярких ламп дневного света, которые заливали весь цех синими и голубоватыми оттенками. Обычные деревянные столы, соединенные между собой в два ряда, на которых стояли швейные машинки, создавали видимость единого производственного пространства. При входе в помещение располагались диковинные для Григория пуговичные и петличные станки — они пришивали пуговицы и делали фигурные отверстия в ткани.
В самом дальнем углу лицом к двери сидел Сережа Пудальцов за машинкой с оверлоком. Это было его постоянное рабочее место. Именно тут его было отлично видно всем входящим в швейный цех. Любой проверяющий в любой момент времени сразу мог наблюдать за оппозиционером — основной целью своего визита с проверкой. Поэтому Сергей в девять утра садился за станок и только в восемнадцать часов выходил из-за него, естественно, с перерывом на обед с полудня до часа дня.
Во всю левую стену шли толстые трубы отопления, на которых сидели заключенные, отогреваясь после более чем получасового ожидания выхода на промку. За производственной комнатой было помещение раздевалки и туалет с ванной. Приходя на работу, швеи доставали из своих персональных железных ящиков рабочую одежду и обувь. Тюремную робу складывали внутрь этих же ящиков. Душевая здесь была только на одного человека, поэтому работники не так часто пользовались возможностью помыться. За раздевалкой находилась раскроечная — там на большом прямоугольным столе бугор Киба резал ткань специальным ткацким электрическим ножом и разрисовывал мелом по лекалам на отрезах ткани будущие части служебной формы для ОМОНа и курток со штанами для охранников. Здесь же иногда, когда приходили на работу, сидели за столом начальник цеха и вольнонаемной мастер Николаич.
Швейных машинок было двадцать три штуки, три оверлока и две дополнительные специализированные машины, поэтому цех по сравнению со сварочно-сборочным был в десятки раз меньше, однако прибыли приносил немало и считался одним из передовых. Требования к качеству и количеству выпускаемой продукции были высокими. Несмотря на то, что большинство из работников выполняли план, хотя это было совсем не просто, средняя зарплата по цеху была не более двух тысяч рублей на руки.
Тополеву определили ящик для вещей и рабочее место за новенькой швейной машинкой. Сперва Киба дал ему обрезки тканей и образцы для тренировок.
— Попробуй пока прямую строчку поделать и внутренний шов, — попросил Гришу бугор. — Если что-то будет непонятно, обращайся ко мне или к Алику без стеснения, — он показал рукой на соседа через стол. Лысый армянин лет тридцати пяти помахал в ответ рукой. — Алик у нас звезда швейного цеха — мастер на все руки! — отрекомендовал Киба.
Уже после обеда завхоз швейки заметил, что у Гриши отлично получается выполнять элементарные операции. Он выдал ему пачку материала из закройки и показал, как шить карманы.
— Как материал закончится, подходи ко мне за новой порцией, — сказал бугор, решивший, что уже пора включать новенького в производственный процесс.
После обеда Гриша обратил внимание, что его сосед Алик демонстративно отложил шитье курток для российских спецподразделений и достал из пакета камуфляжную ткань. Заметив недоумевающий взгляд Тополева, Алик пояснил: Хозяйка принес с утра свой зимний китель, попросил перешить подкладку и сделать внутренние скрытые карманы.
— Я же говорил, что Алик у нас звезда! — пояснил тихо подошедший Киба. — Он всем офицерам форму подшивает. За это имеет всяческие преференции.
— Я, между прочим, два плана в день делаю, а получаю так же, как все! — резко ответил Алик с обидой в голосе.
— А я что? Я ничего… Молчу! — посмеиваясь, сказал Киба. — Я же говорю: звезда!
На следующий день Григория вызвали с работы на вахту расписаться в приказе о