Несколько сектантов кинулись к деревьям. Тогда огромный олень прыгнул вперед и выставил рога. Он перекрыл дорогу всем, кроме двух. Тут из диколесья показался Том Морган. Он проигнорировал двух убежавших сектантов. Слышно было, как они в отчаянии кричат, пытаясь выбраться из колючего кустарника. Судя по возне и хрусту, шипы впивались в них сильнее, чем в меня в ту ночь, когда я пыталась нагнать Лорелею.
Шарми проурчал мне на ухо, а я в ответ рассмеялась. Хватка на моих волосах ослабла, будто внезапное прибытие горожан и бегство его людей ослабили решимость Муна.
А может, причиной тому был мой смех.
Том прислонил ладонь к оленьему боку, и зверь высоко поднял голову. Держась рядом, они перекрыли одну сторону сада, в то время как горожане заблокировали сектантам путь обратно к хижине. Один только механик Джошуа был под два метра ростом, а сложением походил на тяжелоатлета.
Я видела, как и другие животные потянулись к людям. Я оказалась права. Мы с Шарми. Бабуля и Печенька. Трио со своими питомцами. Похоже, что в Морган-Гэпе было еще много знахарок и лесовиков. С помощью животных диколесье собрало всех их здесь — как раз тогда, когда мы в этом больше всего нуждались.
— У вас здесь нет никаких полномочий. Я сделаю звонок Хартвеллу, и шериф со своими помощниками увезут девчонку с ребенком домой, — заявил преподобный Мун.
Я вывернулась. Это было недальновидно. Я давно усвоила, что насилие лишь усугубляет мои проблемы, но неуживчивая девочка-сирота, оказавшаяся вовсе не сиротой, не могла больше ни секунды терпеть гнет системы. Диколесье помогло. Но нам все еще нужно было помочь самим себе.
К несчастью, Мун успел отпустить мои волосы и схватить меня за шею, когда я кинулась на него. И едва успев задеть скользящим ударом кулака по лицу, я угодила в длинные паучьи лапы, а на моем горле сомкнулись цепкие пальцы. Он оттолкнул меня и заставил упасть перед ним на колени: ему на руку играл высокий рост и сила хватки. Его пугающие, туго обтянутые кожей пальцы перекрыли мне доступ воздуха. Я не могла закричать. Не могла дышать. Я вцеплялась ему в запястья и колотила по ним, стараясь заставить разжать пальцы.
Я слышала крики. Друзья пытались помочь мне. Но кое-кто из сектантов все еще продолжал борьбу. Вокруг началась потасовка. Не было уверенности, что кто-нибудь подоспеет ко мне раньше, чем Мун повторит то, что сделал с Мелоди. Моя голова была запрокинута назад. Я видела лишь перекошенное ненавистью лицо преподобного и простертую над нами ветвь белой акации.
И я никак не могла разомкнуть безжалостные пальцы, сжимающие мою трахею.
Картинка в правом глазу пошла черными точками, но они не помешали мне заметить оторопь Муна, когда Шарми спикировал с моего плеча. И я увидела боль и ярость мужчины, когда мой крохотный фамильяр вонзил зубы в его плоть. Хрипло и с ужасом я втянула внутрь воздух, когда Мун оттолкнул меня — он стряхнул Шарми и швырнул его в кусты ежевики.
Кусты ежевики.
Даже после всего увиденного и услышанного я не могла сказать, верю ли я в волшебный народец. Но я точно видела достаточно, чтобы поверить в магию сада диколесья. Я упала на землю, когда Мун снова попытался меня схватить. И всем своим телом обвилась вокруг его ног в попытке повалить его в колючие заросли, куда он, не раздумывая, швырнул Шарми.
В момент, когда Мун пошатнулся и его спина соприкоснулась с ветками кустов, я позволила волшебству, жившему во мне, обратиться к Лу. Я видела ее. Она была здесь. Но что важнее — я чувствовала ее. Ее энергию, ее свет, ее музыку, ее собственное волшебство. Она всегда была здесь. Внутри меня. Связь с ней мгновенно пронзила меня.
Но предстояло установить еще один контакт.
Более прихотливый.
Джейкоб.
Сегодня я его не видела. Но чувствовала. Он был здесь. Его энергия откликнулась на зов и переплелась с моей собственной даже плотнее, чем энергия Лу. И я отключила все внутренние ограничители, мешавшие в полном объеме воспринять нашу объединенную силу. Трое. Трое. Трое. Я едва различимо чувствовала, как другая тройка обращает к лесу просьбы помочь нам. Трио Сэди, Джойс и Кары. Я не знала, сработает ли это. Я могла лишь слиться со своим трио и просить диколесье ответить на наш призыв. Однако вкупе с призывами другой тройки и усилиями наших друзей и фамильяров этого оказалось достаточно.
Диколесье ответило.
Меня изумило, с какой скоростью шипы вонзались в тело завизжавшего лидера секты. Ветви ломались, переплетались и кололи, глубже и глубже раня руки, ноги и лицо Муна, удерживая его и не давая больше никому навредить. В конечном итоге вокруг его головы, пронзая кожу лба, образовался венец из ветвей ежевики, а кровь заструилась по его векам обильней, чем по моим.
Буаннайх Майлле ри.
Чтить сообща.
Жуткое положение, в котором оказался практически распятый Мун, заставило всех участников противостояния замереть, и, пока длилось это оцепенение, дюжина людей в черной форме, напоминавшей военную, показалась из зарослей с разных сторон поляны. На некоторых из них были приборы ночного видения. А некоторые были вооружены.
— Дамы и господа, прошу все внимание на значки, спасибо.
Голос принадлежал Джейкобу. Я не удивилась его появлению. Никогда не удивлялась, по правде. Я всегда чувствовала, когда оно должно было произойти, — но не позволяла себе всерьез воспринимать это выраженное предчувствие. До настоящего момента. Он был одет так же, как и остальные вновь прибывшие. Вот это меня потрясло. Тайна, в которую он не посвящал Лу и меня, наконец-то раскрылась. Десятки фонарей попадали на землю. Они достаточно осветили лесную поляну, чтобы мне удалось разглядеть, что царапины на лице Джейкоба начали заживать. Они больше не были такими устрашающе-багровыми. Впрочем, со стороны человека, сидевшего у ежевичных кустов с запекшейся кровью на лбу и синяками от пальцев на шее, это было не самое своевременное наблюдение. Все-таки было достаточно темно, чтобы что-то утверждать наверняка, однако внимание Джейкоба, казалось, сосредоточилось на мне. Ненадолго. Но я не сомневалась, что этого времени ему хватило, чтобы сосчитать все мои царапины.
Один из значков, о которых он говорил, был в его собственной раскрытой ладони.
— Федеральные агенты, преподобный Мун. На нас вам воздействовать будет куда сложнее, чем на Хартвелла и его карманных полицейских, — добавил другой агент.
Какой-то сектант с угрожающим видом шагнул к одному из людей Джейкоба, но тот выхватил пистолет, грозно мелькнувший в полумраке.