Я не знала, что ответить. Благодаря лесу мы сблизились, но все это время биолог был под прикрытием. Когда я как раз собиралась отвернуться, по лесной тропе промчалось какое-то четвероногое создание. Я узнала в нем лиса с роскошным белым воротничком, рыжим мехом и пушистым, колеблющимся на бегу хвостом. Он подбежал к Джейкобу, потерся о его ноги и сел рядом, с внимательным выражением подняв морду.
Лис уставился прямо на меня.
Нерешительно посмотрев на Джейкоба, я встретилась с его пристальным взглядом. Неожиданно еще несколько деталей пазла встали на место: трекинговая трость, наэлектризовавшийся эмоциями стеклянный шар, шип ежевичного куста, Сбор и появление лиса… приглядывавшего за мной?
— Его отец был одним из нас, — сказала подошедшая к нам Бабуля, будто Джейкоб здесь и вовсе не стоял. — Я думала, что и он тоже таким будет. А потом он уехал вместе с матерью, а когда вернулся, я не знала точно, какую позицию он в итоге занимает.
Несмотря на то, какой сонастроенности мы втроем сегодня достигли, я тоже точно это не знала. Мне всегда казалось, что его связь с диколесьем сильнее его связей с людьми, но он столько всего скрывал от меня. От нас. Я сильнее обхватила плечи Лу и почувствовала, как она излучает в мою сторону волны поддержки и сопереживания.
Коллеги Джейкоба надели на преподобного Муна наручники. Он свирепо смотрел в мою сторону, но из-за кровоподтеков на лбу и вокруг глаз выражение его лица было скорее клоунским, чем грозным. Когда мы все прошли на задний двор, лис остался сидеть там, где оканчивалась тропа. Джейкоб остановился возле меня, и мы стояли в тишине, образовавшейся после суматошной развязки противостояния.
— Я постоянно его замечаю, — сказала я, имея в виду лиса, который вдруг отпрыгнул и исчез, словно рыжий всполох.
— Когда я был совсем маленький, отец вырезал мне фигурку лиса из кедрового дерева. Бабуля ее заговорила. Это одно из моих самых ранних воспоминаний. — Джейкоб произнес это тихо, но от старушки, несмотря на возраст, ничего не ускользнуло.
— Ну, сказала я пару слов, только этот мальчик с самого раннего детства был связан с диколесьем. Это его сердце помогло появиться лису-фамильяру, — поправила Бабуля. — Причина всегда в сердце.
— А возле моей мастерской вечером появилась пустельга, — сказала Лу. — Я даже подумала, что она ранена. Но бабушка Мэй сказала, что птица прилетела ко мне. — Подруга обняла меня, перед тем как пойти помогать Вайолет вместе с Бабулей.
Шарми снова вскарабкался мне на плечо. И потерся розовым носом о мою раскрасневшуюся щеку, будто в подтверждение Бабулиных слов. Он предназначался Саре, но решил быть со мной. Крошечный, но упрямый и яростный. А у Лу — пустельга. Конечно, как же иначе? Красивая. Неистовая. Бдительный защитник. Я видела, как эти юркие соколы взмывали ввысь и ныряли между верхушками деревьев, меняя высоту так же завораживающе, как голос Лу.
— Теперь ты поняла, почему меня так привлекла та трость, — сказал Джейкоб. Его губы изобразили уже знакомую мне полуулыбку, только на этот раз она была немного иной. Более открытой и искренней. Скрывать стало особенно нечего.
— Мне надо помочь Бабуле осмотреть Вайолет, — попыталась попрощаться я, не зная, как все будет складываться дальше. Покинет ли он гору, завершив свое задание? А что насчет леса и Лу? И меня? Мы обменялись подарками. Пусть даже для меня все это и было в новинку, я понимала, что его согласие принять от меня резную трость значило больше, чем кажется, потому что он разделял Бабулину… нашу веру.
Прежде чем я успела отвернуться — или убежать, — Джейкоб поднял руку и поправил выбившуюся на мою щеку прядь, покрутив ее в пальцах. Он осторожно коснулся локона с таким видом, будто это была самая удивительная вещь на свете.
— Я думаю, ты захочешь кое с кем встретиться в поселении сектантов, — негромко сказал он. Хотя на этот раз поблизости не было никого, кто мог бы подслушать. Лу с Бабулей повели Вайолет в хижину. Том пошел с ними. Горожане тоже отправились обратно. Глубоко внутри себя я знала, что имеет в виду Джейкоб, — диколесье уже давно нашептывало истину. Понимала ли Сара, что моя родная мать здесь, в Морган-Гэпе? Вероятно, да. И поэтому, направляя меня сюда, она надеялась приоткрыть тайны, связанные и с ее матерью, и с моей.
— Я слышала, что темные кудри — признак родства с Россами, — сказала я. Затем оглядела густую копну волос на голове у Джейкоба. В янтарном свете они казались еще темнее.
— Старые сказки, — ответил Джейкоб. — Разбавленные за полдюжины поколений.
— Но диколесье знает, — сказала я. Сегодня лес сокрушил преподобного Муна и Хартвелла Моргана. С нашей помощью. Джейкоба и моей. Мы с ним вернулись на гору. Он — по работе. Я — чтобы пережить горе. Мы оба — чтобы вновь обрести то, что потеряли. А Лу была здесь с самого начала. Поддерживала сообщество своим музыкальным дарованием. Никто, за исключением Бабули, не сделал больше для того, чтобы объединить и сплотить местных ремесленников и художников. Людей, которые всегда чутко вслушивались в шепот и отголоски мира, черпая из них вдохновение.
— Значит, трио, — сказал Джейкоб.
— Посмотрим, — ответила я. Нашу связь больше нельзя было отрицать. Я могла раскрыть ее потенциал до конца, а могла и повременить с этим. Никакие нерасторжимые узы меня не удерживали. Тому, кто в достаточной мере постиг магию диколесья, понятно, что это дело выбора. Каждый день мы вольны выбирать, принять ли эту магию или пойти другой дорогой. Прямо сейчас я чувствовала, что нужно как следует осмыслить свое отношение к этому человеку, который легко мог стать мне по-настоящему близким, если бы я ему позволила. Наконец я отвернулась, и мой локон выскользнул из пальцев Джейкоба. А он легко его отпустил.
Глава тридцатая
Хартвелл Морган выжил. Несмотря на то что Вайолет была вся перепачкана его кровью, травма головы, которую она нанесла ему одним из школьных футбольных трофеев, оказалась не смертельна. Ее хватило, чтобы он потерял сознание на полу их уродливого дома, а она смогла уберечься от его кулаков и сбежать.
Пакуя чемодан,