— Что у вас опять? — спрашиваю, пока обезьяна на шее у меня висит. Даша, вижу, не в духе с утра.
— Как обычно. Не хочет надевать шапку.
— Даш, какая шапка. Лето.
— С утра прохладно. А у нее отит постоянно. Легкая шапочка не помешает. — еще что-то говорит, но я уже мимо ушей. Мое внимание полностью забрала маленькая голубоглазая принцесса, что на меня гляделки свои вылупила.
— Наденем шапку, чтобы маму не расстраивать?
— Давай, — отвечает и улыбается. Она так носик свой смешно морщит. В самое сердце…
— Говори маме «пока» и поедем.
— Пока. — И ручкой машет.
— У нее ноги есть, хватит ее на руках таскать…
Игнорирую Дашкины замечания, заебет. Беру розовый рюкзак с единорогом и несу дочку к лифту.
Хорошо, что до сада ехать пять минут. Пока едем, поем песню — что-то про лошадок.
Переоделись, сто раз поцеловались, и побежала принцесска в группу.
Ну вот и я свободен. До пяти уж точно. У нас еще танцы сегодня. Первый раз ее повезу. Обычно Дашка катает.
А чем ей еще заниматься?
Сидит на моей шее, о работе и думать забыла. Брови или что она делает? Да пох. Еще бы не донимала по пустякам. Да и к этому можно привыкнуть. Ради…
* * *
— Лизка, привет, — Аверин лыбу давит. Папаша двух девок, опыта у него не занимать. Не то что я.
— Привет, — Лизка тоже улыбается. Любит Аверина, а его все любят. Есть в нем что-то такое…
— На танцы ходишь? — завязывается у них диалог.
— Да. Я буду на сцене выступать. Там много-много людей будет сидеть.
— Ну здорово. Молодец. Учитель злой? На танцах твоих?
— Вообще-то тренер, — умничает Лизка. Так смешно мне, когда она выпендривается. — Она добрая, но иногда ругает, когда разговариваем и не слушаемся.
— Ну ясно.
— Харе болтать. Опаздываем, — делаю замечание водителю. Аверин пристегивается, и поехали.
Не понимаю я эту моду — таскать детей по разным занятиям. Дашка с рождения Лизку в бассейн водила, потом на гимнастику пробовала, теперь танцы. Хорошо не балет.
Бассейн ладно, но гимнастика. Бля, как вспомню, как бесило меня это. Доебалась же до ребенка. Она и так в сад ходит, у них разные занятия — еще и дополнительно везде сует.
А сама не хочет возить, надо меня напрягать. А мне же нехуй делать больше. Я должен и возить, и забирать, и бабки регулярно отстегивать.
А когда работать?
Постоянно мотаюсь туда-сюда. Забыл уже, когда высыпался нормально. Пора кончать на поводу у нее идти. Дохуя хочет.
Разговор был какой? Хочешь — рожай. Я буду помогать. Но это не значит, что на меня нужно все взвалить, а самой сидеть и нихрена не делать.
Мне семья не нужна была, да и сейчас без надобности. И нехер навязывать.
Я вообще мог все к чертям послать и тупо ей алименты отстегивать. Но нет же, впрягаюсь. Зачем?
Люблю дочурку. Ну это понятно. Моя. Но чем ближе я к Лизке, тем ближе к Дашке. И как только дистанцию нарушаю, все, блять, сексом заканчивается.
Пять минут заебись, а потом снова хреново. Даже вчера вспомнить. Уложил Лизу, все, уходить надо. Нет же, она в трусы ко мне лезет.
А мне много надо? Нет. И всегда так было.
И теперь она думает, что я прогнусь. А нихуя. Я как на своем стоял, так и буду. Не мое это: семья, посиделки семейные, отчитывайся еще…
Я свою свободу ни на что не променяю. Сам себе хозяин, и ни одна баба мной крутить не будет. Кроме Лизки, конечно.
Демыч, он такой — свободолюбивый. И не изменить это. Никому.
Глава 3
Самира
В студию бегу как на праздник. Это единственное место, где я по-настоящему счастлива.
Только там, на занятии с детьми, я чувствую себя настоящей, живой, нужной. Эти чистые, искренние глаза моих подопечных, когда у них получается выполнить движение…
Как я буду без этого? Не хочу даже думать.
Осталось два месяца свободы, и прощай, прежняя жизнь.
А может, я…
Занятие проходит, как и всегда. Весело, но продуктивно. Выставляю оценки в дневники и провожаю ребят. Я работаю в студии больше года. Сама с рождения танцевала, меня даже приглашали в московскую школу танцев, но отец не позволил. Сказал забыть о карьере танцовщицы.
Но взамен позволил поступить в институт культуры, и через пару лет я стану настоящим хореографом. А пока тренирую малышей. Ну не прям-таки малышей. В моей группе девочки и мальчики от семи до восьми лет.
Есть очень даже способные, некоторые ходят так, для развлечения. Но все они очень стараются.
Сюда меня устроила подруга Настя. Эта студия принадлежит ее тете, и та с радостью взяла меня на работу.
Нет, меня не интересовала зарплата. Мне просто хотелось хотя бы на два часа вырываться из своей реальной жизни. Из натиска и давления.
Да, сейчас стало полегче. Отец даже отозвал охрану. Теперь я просто езжу с одним водителем, который ждет меня на улице, а не с толпой преследователей.
Но были и трудные времена. В прошлом году, когда у отца были проблемы в бизнесе, охрана на парах со мной присутствовала.
Боже, сколько стыда я испытала. Сколько косых взглядов и осуждения. Но я же не виновата, что родилась в такой семье.
В какой?
Самой ужасной. И, может быть, так нельзя говорить, но это правда. У отца бизнес, я не знаю, чем именно он занимается, да и не мое дело. Только брата отец посвящает в свои дела. Не меня. Он говорит, что женщина не должна совать нос в бизнес. Ее дело — дом и дети.
Он против того, чтобы женщина работала, строила карьеру. Именно поэтому мама всю жизнь сидит дома, как птичка в золотой клетке.
Но такая жизнь совсем не для меня.
— Закончила? — Лидия Яковлевна заглянула в зал. Приятная женщина. Ей за пятьдесят, но она в идеальной форме. Худенькая, грациозная. Всю жизнь танцует и продолжает до сих пор.
Ее темно-русые волосы собраны в шишку на голове, всегда яркий макияж и красная помада. Возможно, для кого-то это и броско, но Лидии Яковлевне очень идет.
— Да. Сейчас инвентарь уберу, и все.
— Умница ты моя. Тогда до завтра.
— До завтра.
Тренировки я веду три раза в неделю. Два дня в своей группе и еще один раз у малышей. По выходным иногда бывают дополнительные занятия, если готовимся к выступлению. Могу встретиться с кем-то