– Скорее промойте водой.
Мэри сказала это таким тоном, будто знала своего спутника тысячу лет, и Кэмпион догадался, что она тоже обладает семейным талантом заводить друзей.
Все столпились вокруг Гаффи у насоса, и юный Хал направил струю воды на пострадавшую руку.
– Боже мой! – воскликнула мисс Хантингфорест. – Серьезная ссадина. Как это случилось?
После скомканных представлений Гаффи объяснил:
– Я… э-э-э… слонялся по мельнице, и мисс Фиттон сжалилась надо мной и стала показывать, где что находится. Когда я рассматривал наверху ткацкий станок – чрезвычайно любопытную штуку, – оступился, и подо мной проломились доски.
– Сухая гниль, – сообщила мисс Хантингфорест. – Сколько раз я об этом говорила! Мистер, вы могли расшибиться насмерть.
– Да нет, обошлось, – поспешно сказал Гаффи. – Но, уже выбираясь из дыры, я сдуру напоролся на шестидюймовый гвоздь. Я снял пиджак, когда помогал мисс Фиттон с ткацким станком, и вот, оцарапался.
– Оцарапался! – воскликнула тетя Хэтт. – Да тут надо зашивать. Погодите, наложу жгут, а потом можете мыть сколько угодно.
Мэри взглянула на тетю.
– Наверное, надо сходить к доктору Гэлли, – сказала она. – А вы молчите, – рявкнула она, когда Гаффи открыл рот, чтобы возразить. – С такой раной нельзя расхаживать. Воспалится, если сразу не зашить.
Хал улыбнулся Гаффи, и это была улыбка превосходства, адресованная равному.
– Мэри любит командовать, – сказал мальчик. – Но сейчас она права. Давайте мы вас проводим. Гэлли очень хороший доктор, он все делает не больно. Еще и зубы выдергивает, кстати говоря.
После недолгих уговоров Хал и Мэри отправились со своим пленником к доктору, убедив Игер-Райта их не сопровождать.
О мистере Кэмпионе, похоже, забыли. Он сидел в дальнем уголке прихожей и смотрел через открытую дверь на дрожащие листья и колышущуюся воду. После суматохи в доме наступила полная тишина. Он в самом деле был очень милым. Как и все старинные дома, он обладал какой-то сонной элегантностью, которая успокаивала и убаюкивала в этом сумасшедшем и неугомонном мире.
Кэмпион позволил своим мыслям течь неспешно. Он заметил искусную резьбу в готическом стиле на камине, с наслаждением вдохнул ароматы лакфиоли и свежей выпечки и задался вопросом, как случилось, что жестокие и циничные люди, что набрасываются на памятники древности, разбирают их по камешку и увозят в свои затхлые музеи, обрекая на прозябание в одиночестве, упустили из виду такое совершенное девственное сокровище.
Его размышления прервала Аманда, которая, пританцовывая, спустилась по лестнице в своей «рабочей одежде». На первый взгляд показалось, будто она сбросила лет десять. Стройная фигурка была облачена в старую коричневую вязаную кофту и юбку – севшие от бесчисленных стирок, те облегали как вторая кожа. Единственным украшением служил желто-красный платок, свободно повязанный на шее.
– Привет, – сказала она. – Где остальные?
Мистер Кэмпион объяснил, и Аманда приуныла.
– Все-таки пол провалился. Мы со Скэтти решали, нельзя ли перестелить его жердями. Ходить было бы неудобно, зато безопасно. Очень жаль мистера Рэндалла. Он сильно расшибся?
– Не похоже. Ему даже как будто понравилось. За ним ухаживает ваша сестра. Только что повела его к доктору.
Аманда нахмурилась, но промолчала.
– Сам я решил туда не ходить, – продолжал мистер Кэмпион. – Чтобы не создавать панику вокруг инцидента. Надеюсь, ваш доктор не коновал? Не сапожничает по совместительству?
Она покачала головой:
– Ну что вы! Старый мистер Гэлли хороший доктор. Правда-правда.
Переминаясь с ноги на ногу посередине прихожей, Аманда выглядела неправдоподобно юной.
Что-то побудило мистера Кэмпиона пустить пробный шар.
– Возвращаясь к Лаггу, – заговорил он. – Это мой слуга, и он бывает очень темпераментным. Вчера вечером ему не сиделось в гостинице, он отправился на прогулку по пустоши и вернулся с нелепым рассказом о том, как набрел на мертвеца.
Он умолк. Девушка смотрела на него с тревогой и вызовом.
– Как считаете, не пора ли нам… – Ее тон предостерегал от продолжения расспросов так же внятно, как если бы она воспользовалась словами. – Не пора ли нам осмотреть мельницу?
– Прекрасная идея, – вежливо согласился мистер Кэмпион.
Выражение его лица было дружелюбным, но его бледные глаза за стеклами очков стали цепкими и пытливыми. От него не укрылось, как побледнела Аманда и как задрожали ее губы.
Глава 6
Говорящие деревья
– Отпустите слегка! Отпустите! Теперь держите, не то я в реку скачусь!
Аманда, задыхающаяся и пунцовая от напряжения, сжимала рулевой рычаг старинной мотокареты.
Мистер Кэмпион, подчиняясь ее командам, толкал громоздкое транспортное средство вверх по опасному склону к каретному сараю при мельнице.
– Был бы Скэтти опытным водителем, – посетовала Аманда, когда они втиснули прапрабабушку электрического автомобиля под ветхий полосатый брезентовый чехол, – нам не пришлось бы толкать.
– Это точно, – весело согласился мистер Кэмпион. – Или если бы он был лошадью.
Аманда бросила на него холодный взгляд.
– Согласитесь, эта машина очень хорошо смотрелась перед домом, – произнесла она с достоинством. – Вы, должно быть, из тех, кто, как Хал, не верит внешнему виду. А я верю! Внешний вид чертовски важен.
– Возможно, – кивнул мистер Кэмпион. – Когда-то я был знаком с человеком, который в этом отношении впадал в крайности. Звали его Гослинг. Представляете, он всегда носил серое и желтое, а временами надевал накладной клюв. Конечно, с такой внешностью он запоминался с первого взгляда. Но его жене это не нравилось. Само собой, у него были самые обыкновенные дети, не вылупившиеся из яиц, и это его ужасно нервировало. В конце концов он поселился в деревянном доме со щелями вместо окон, а входную дверь открывал установленный на крыше подъемный механизм. На воротах висел миленький такой почтовый ящик с надписью «Курятник». Вскоре жена от Гослинга сбежала, и им занялся городской совет. Вижу, вы мне не верите.
– Отчего же, верю, – ухмыльнулась Аманда. – Ведь это я была его женой. Идемте, покажу вам мельницу.
На белых стенах шевелились серые тени, отбрасываемые листьями, вода была абсолютно прозрачной, воздух теплым, напоенным солнцем. Молодые люди пересекли двор и вошли в прохладное, слегка пахнущее сыростью здание.
– Здесь и смотреть-то не на что, – сказала Аманда, – кроме моей динамо-машины. Интересная техника, наша главная гордость. И еще ткацкий станок – Мэри делает платки и всякое такое. Они продаются в магазине в Лондоне. Выручка маленькая, но изделия получаются очень даже симпатичные. Вот и все. Хотя нет, еще есть еще дуб Хала.
– Дуб? – переспросил мистер Кэмпион.
Она кивнула.
– В башне над мельницей. Он невзрачный, но это единственная фамильная ценность Понтисбрайтов, которая у нас есть. На самом деле никакая она не фамильная, потому что мы ее… э-э-э… украли. Но