Инспектор с минуту помолчал.
– Если тебе так хочется избавиться от усов, почему бы не сбрить их? – усмехнулся Кэмпион.
Рассмеявшись, мистер Оутс опустил руку.
– Что ж, – сказал он, – в конце концов, главное – неуклонно следовать процедуре. Этот Ренни кажется толковым малым. Он предоставит мне список гостей. Мы возьмем показания у каждого из них, и, кто знает, может, что-то и выяснится. Но боюсь, что на этот раз сомнений нет: у девушки имелся мотив, и у нее была возможность. Я знаю, что это нельзя считать неопровержимым доказательством, но точно – девять пунктов из десяти. Не мог бы ты пойти к старушке, Кэмпион, пока я повидаюсь с Ренни? И кстати, ты-то сам ничего не видел? Твоих показаний у меня нет. Где ты был, когда это случилось?
– В коридоре, опускал шиллинг в счетчик.
– Ну конечно! – с горечью воскликнул инспектор. – Единственный профессионал среди гостей покинул комнату в самый неподходящий момент. – Видишь ли, этот счетчик – еще один вопрос, который не дает мне покоя, – поделился он, когда провожал Кэмпиона до двери. – Невозможно подстроить так, чтобы свет погас именно в тот момент. Все указывает на импульсивный, безумный поступок, который по чистой случайности имел успех. Ты же эксперт по психическим расстройствам, вот и поищи их – наверняка где-нибудь да найдешь.
– Если полиция задержит девушку, вы никогда не докажете ее вину, – сказал Кэмпион, взявшись за ручку двери.
– В этом-то и проблема, – откликнулся инспектор. – Без убедительных доказательств мы не сможем добиться обвинительного приговора, но весь мир поверит, что она виновна.
– Именно этого я и боюсь, – бросил Кэмпион, выходя.
Глава 6
Благородный жест
Мистер Кэмпион медленно поднимался по лестнице в гостиную, размышляя о том, что ситуация безвыходная. Он с ужасом готовился к встрече с семьей. Белль, как он знал, ждет от него утешения, а в сложившихся обстоятельствах он мало что мог ей предложить.
Леденящее ощущение беды охватило весь дом. В зале царила прохладная, но в то же время душная атмосфера.
Их следует предупредить о намерениях инспектора – это он понимал, и оставался вопрос о безумии. Чем дольше он обдумывал свою задачу, тем меньше она его привлекала.
Кэмпион толкнул дверь и вошел в гостиную. Здесь собрались все, кроме Линды и Розы-Розы. Белль сидела в своем обычном кресле у камина, как и накануне вечером, когда она с таким удовольствием беседовала с Кэмпионом. Сейчас Миссис Лафкадио была очень серьезна, но на ее лице не наблюдалось и следа слабости. Сложив руки на коленях, она неотрывно смотрела на огонь, и ее поджатые губы выражали сожаление.
Лиза тихонько плакала, примостившись на низком стуле рядом с Белль. По крайней мере, казалось, что она плачет, потому что время от времени женщина подносила к своим маленьким черным глазам большой белый платок.
По другую сторону камина донна Беатриче, единственная из всех собравшихся, кто переоделся, сидела, закутавшись в шаль из черного жоржета, с серебряным шатленом на поясе и большим серебряным крестом на шее.
Макс Фустиан нетерпеливо расхаживал по комнате. Как и донна Беатриче, он быстро разглядел возможности драматической ситуации и, хотя не собирался извлекать из трагедии личную выгоду, определенную удовлетворенность все же испытывал. В худшем случае это означало, что на маленькой сцене, в которую он превратил свою жизнь, происходит нечто скрытое от глаз. Перед ним стоял и другой насущный вопрос: благоприятно или неблагоприятно повлияет этот скандал на репутацию Лафкадио?
При появлении Кэмпиона Макс бросил на него небрежный взгляд и обескураженно развел руками. Если бы он сказал: «Какая нестерпимая мука, не так ли? Но несчастья случаются», он не смог бы выразить свою мысль яснее.
Приветствие донны Беатриче было более впечатляющим, и Кэмпион с внезапным удовольствием вспомнил, что ее настоящее имя – Харриет Пиккеринг.
– Ваша аура, – произнесла она, поднявшись с кресла. – Ваша аура… Вы словно пламя, ворвавшееся в комнату. Безудержное космическое пламя.
Лиза в знак протеста прошептала что-то на своем языке, и Белль протянула руку, чтобы успокоить ее.
Донна Беатриче снова опустилась в кресло.
– В этом доме чудовищные вибрации, – продолжила она. – Воздух кишит злыми духами, которые так и лезут друг за другом. Я чувствую, как они давят на меня, терзают меня. Тебе-то хорошо, Лиза. Они обходят тебя стороной. Но я слышу высший разум, и я знаю, что все мы в опасности. Это злодеяние запустило миллионы вибраций. Мы должны крепиться. Я обязана проявить исключительное мужество.
Белль нехотя оторвала взгляд от огня и пристально посмотрела на донну Беатриче.
– Харриет, – сказала она, – хватит манипулировать ситуацией.
Это было первое недоброжелательное замечание, которое кто-либо из них слышал от нее, поэтому упрек оказался весьма действенным. По губам Макса скользнула мимолетная улыбка, Лиза перестала хныкать, а сама донна Беатриче издала неопределенный звук, словно испуганная курица. Затем с неподражаемым чувством собственного достоинства она вновь взяла себя в руки.
– Белль, дорогая, вам следует прилечь. Это ужасное происшествие всех нас выбило из колеи. Мне вполне по силам его выдержать, потому что я – древняя душа и, вероятно, уже много раз проходила подобные испытания в других воплощениях.
Белль, прекрасно понимая, что хроническое помешательство не лечится, пропустила ее слова мимо ушей и протянула руку Кэмпиону:
– Присаживайтесь, дорогой мой. Скажите, кого они собираются арестовывать?
Кэмпион внимательно посмотрел на миссис Лафкадио. Ее проницательность всегда его удивляла. Он заметил, что все не отводят от него глаз, ожидая новостей. Ему было ясно: он – их единственный друг, единственная связь с этим устрашающим органом правосудия – полицией.
Мистер Кэмпион в свое время столкнулся со множеством опасностей и прошел невредимым через большое количество смертельных угроз, но сейчас ему было до отчаяния не по себе.
– Послушайте, Белль, – прочистив горло, сказал он, все еще держа ее за руку, – это довольно щекотливый вопрос, но не знаете ли вы кого-нибудь из числа гостей… – Он помедлил. – Или домочадцев, кто подвержен неконтролируемым приступам ярости? Я имею в виду, случались ли в прошлом инциденты с применением насилия? Не словесного насилия, как вы понимаете, а… Кто-нибудь когда-нибудь совершал действия, которые можно было бы назвать опасными для жизни?
Он сам не знал, какого ответа ожидал, но данный вопрос привел к совершенно поразительным последствиям. Возле самого его уха раздался вопль, в котором смешались и мука, и ужас. Лиза с посеревшим лицом поднялась с места и, шатаясь, почти не глядя, вышла из комнаты. Порыв прохладного воздуха ворвался внутрь, когда дверь распахнулась