Надо было отдать должное Раю, он выбрал самое неприятное время для себя. Первым было дежурить достаточно легко, пока ты ещё не уснул и тебя не клонит постоянно в сон. Последним тоже дежурить удобно, ты успеваешь нормально поспать, а потом вроде как и просыпаешься, как надо. Но посередине — это ни туда, ни сюда. Нет нормального сна.
И вскоре Кондрат остался единственным бодрствующим в доме.
Постепенно помещения прогревались. Уходил иней, внутри становилось теплее, и та атмосфера, о которой говорил Рай испарялась сама по себе. Скорее всего, всё дело было именно в температуре и в ощущении того, что дом был словно мёртв. Но теперь, с приходом тепла, от того ощущения не оставалось и следа. Лишь буря за окном навевала неприятные мысли.
Кондрат обустроил пост около окна, поставив стул так, чтобы было видно ещё и входную дверь. С кружкой горячего чая он наблюдал за бурей, которая не спеша останавливаться, изредка отвлекаясь на чайник, который заблаговременно поставили для дежурившего.
Как сейчас.
Вздохнув, он подошёл к нему и налил в кружку, — в одну из тех, что они взяли с собой, — горячий чай, от которого поднимался пар. Приятный аромат и вкус, они явно не экономили на еде. Отпив немного, Кондрат медленно повернулся к своему месту…
И замер.
Глаза прищурились. Рука тут же сползла на рукоять пистолета.
Там, за окном у самого стекла он снова видел чью-то тень. Даже не тень, а очертания человека. Смутные и нечёткие, будто марево. Он появился лишь на мгновение, как будто дразня, и почти сразу растворился в ветре, словно сам став снегом, оставив за собой чувство, словно теперь они были здесь не одни…
Глава 4
В любой подобной ситуации правильным решением было только одно.
— Подъём! Вставайте! — крикнул Кондрат на весь дом, не спуская глаз с окна.
Показалось ему или нет, но лучше несколько раз встать по тревоге, чем один раз не проснуться вовсе. Это правило он усвоил ещё в армии.
Из соседней комнаты послышался шум и через несколько секунд на кухню выскочили Рай с Феликсом, а следом за ними через пару уже проводники, каждый с ружьём на перевес. Они выглядели немного ошалевшими после внезапной побудки, оглядываясь слегка диким взглядом.
— Что случилось? — резко спросил Рай, оглядываясь. В руке у него был пистолет.
— Я кого-то видел за окном… кажется, — честно ответил Кондрат.
— Кажется?
— Не знаю. Я бросил взгляд в окно и сразу за ним мелькнул кто-то. Какой-то мужчина.
Рай быстрым шагом подошёл к окну и попытался хоть что-то рассмотреть в метели.
— Нихрена не видно, — пробормотал он. — Как давно?
— Только что.
Все нахмурились. Рай посмотрел на Феликса и кивнул.
— Феликс, Кондрат, проверьте на всякий случай. Мы будем здесь.
Всех бесили ложные тревоги, однако лучше перебдеть, чем проснуться с перерезанным горлом и парой дырок от пуль. В таких ситуациях излишняя осторожность лишней никогда не бывает. Да и выбор был достаточно очевиден. Феликс, если верить Раю, маг и, получается, сильнейший из них. И случись что, если не справится он, то не справится никто.
Он и оделись быстро: просто запрыгнули в сапоги и накинули поверх тёплую одежду, после чего вышли наружу. Почти сразу их встретил обжигающий ветер, который резал кожу на лице и пробирался под одежду так быстро, что всего пара шагов, и они начали замерзать.
Кондрат крутил головой, пытаясь хоть кого-то разглядеть в завихрениях снега, но тщетно. Они обошли дом и вышли к окну, где Кондрат видел силуэт человека. Феликс внимательно осмотрел снег под окном, после чего бросил взгляд в ревущую бурю, которая окружала их стеной.
— ЕСТЬ ЧТО-ТО⁈ — приходилось кричать, чтобы даже рядом человек тебя услышал.
— НЕТ, НЕ ВИЖУ! ТЫ ТОЧНО ЕГО ВИДЕЛ ЗДЕСЬ?
— ДА!
Феликс ещё раз внимательно осмотрелся и покачал головой.
— ВОЗВРАЩАЕМСЯ ОБРАТНО! — крикнул он.
Дома в коридоре их встречал Рай.
— Ну? — в нетерпении спросил он.
— Никого, ему показалось, — пожал плечами Феликс. Он не выглядел раздражённым или рассерженным по поводу того, что ему пришлось выйти на улицу, пусть весь дрожал от холода. — Иногда такое может привидеться. Усталость, снежный буран, взвинченность из-за атмосферы и одиночества. Такое не раз описывали, что в буре видели очертания людей. Из-за этого люди даже погибали, так как отправлялись за ними и терялись в буре.
— Ясно, хорошо… — Рай вздохнул облегчённо. — Тогда хорошо, — он бросил взгляд на Кондрата и кивнул головой в сторону комнаты. — Кондрат, иди, выспись, я досижу. Всё равно скоро моя смена. Феликс, потом твоя смена.
Кондрат не стал спорить. Не он главный, не ему принимать решение. Если он так решил, то пусть оно так и будет. Поэтому он без зазрений совести сдал пост и занял одно из мест, у натопленной стены, прилегающей к печке.
Он проспал всю ночь, и за это время больше никаких эксцессов не случилось. А на утро буря улеглась, не оставив за собой ни следа, кроме снега, который теперь уже завалил на одну треть окно.
Завтрак был таким же скромным, как и их ужин. Пока они сидели за столом, Рай описывал их планы на день.
— Проверим деревню. Феликс с этим поможет. Обойдём дома, посмотрим, может что-то и обнаружим.
— А если нет? — спросил Кондрат.
— Тогда объедем территорию по кругу. Если все жители покинули деревню без всего, то не смогли бы забраться далеко. При таких бурях, если верить знающим, — бросил Рай взгляд на проводников, — снега могло как привалить, так и просто сдуть с наветренных участков. Не выйдет, придётся встретиться с местными кочевниками и спросить у них напрямую.
— Есть вблизи ещё деревни? — спросил Кондрат.
— На востоке, — зевнул Феликс. — Имеет смысл заехать туда перед тем, как ехать к кочевникам. Они более миролюбивые.
— Почему?
— Те, кто осел в деревнях, по большей части приняли империю. Там и наши, что решили осесть здесь, как бывшие солдаты, охотники, шахтёры, и малхонты, которые решили отказаться от своего прошлого образа жизни. Между собой они уже давно перемешались, скажем так, оцивилизовывались. А вот те, кто не принял империю, продолжают заниматься исконно народным промыслом и вести кочевой образ жизни. Отсюда и разница в отношениях.
Закончив завтрак, они вышли на улицу.
От бури не осталось и следа, только сугробы в некоторых местах стали больше. Солнце уже успело подняться, и сейчас снег искрился как россыпь драгоценных камней на свету. Ветер был, но очень слабый