– Зато у меня развязаны, – напомнила я, но почему-то вместо рукоприкладства с силой пнула ножку стула, на котором сидел Тарас.
– Ты перепутала управление? – веселился Тарас. – Это ноги, а не руки.
Он тоже с силой пнул ножку подо мной, да так, что я едва не повалилась вместе со стулом на пол. Я понимала, что, скорее всего, таким образом он хотел меня отвлечь. Но его выходки показались мне неуместными и рассердили. Я уже хотела вскочить со стула и кинуться на Тараса с кулаками, как из кухни вышел Валера с электрической плиткой и сковородой в руках. Видимо, решил готовить при нас, чтобы мы были на виду.
– Вы чего шумите?
– Деремся, – как ни в чем не бывало пожал плечами Тарас.
– Деретесь? – удивился Валера. А затем с пониманием закивал: – Верно говорят: милые бранятся – только тешатся.
Его высказывание показалось мне неуместным, и я вспыхнула.
– Вы мне напоминаете моих детишек, они у меня погодки. Только им уже по тридцать.
Разговор о детях пришелся мне по душе. Мы еще можем надавить на отцовские чувства Валеры, ведь он и так часто дает слабину.
– Валера, а чем занимаются ваши дети? – спросила я.
Валера повернулся к нам спиной и поставил сковородку на электрическую плитку.
– Так я тебе и рассказал.
– Но вы их любите?
С ответом Валера не спешил, но я заметила, как напряглась его спина. Когда сковорода нагрелась, он разбил несколько яиц, и они громко зашкварчали.
– Очень люблю, – наконец расслышала я сквозь шум его ответ.
– Наши родители нас – тоже. У Тараса бабушка старенькая. Представляете, как она за него волнуется?
Я надеялась, что Лидия Ивановна, когда обнаружит пропажу Тараса, свяжется с мамой. А мама найдет, как ее успокоить и заговорить на время зубы. Интересно, что происходит сейчас дома? Неизвестность просто сводила с ума. Если мама рискнет своей карьерой и все-таки обратится в полицию? Или отправится на телевидение, чтобы рассказать свою историю на всю страну? В любом случае наша жизнь не будет прежней.
– У бабушки Тараса и без того высокое давление, – с укором продолжила я, стараясь надавить на жалость. Тут же вспомнила и про свой выдуманный недуг: – А у меня астма.
– А у меня – плоскостопие, – подключился Тарас.
Я метнула в Соколова рассерженный взгляд и прошипела:
– Ты прекратишь придуриваться?
– Наверное, это нервное, – пожал плечами Тарас, скрывая лукавую улыбку. Ему нравилось выводить меня из себя, потому что после каждой его глупой шутки я вспыхивала как спичка.
– И зачем ты поехал за мной? Сидел бы дома, собирал алмазную мозаику.
– А ты хотела, чтобы твой ненаглядный за тобой кинулся?
– Ты и Леона видел из окна? – ахнула я. – Вот уж воистину ведешь себя как скучающая пенсионерка.
– Развяжут руки, и я тебе все-таки врежу, – пообещал Тарас. – Ты же видела, что мой рабочий стол стоит у окна?
– Рабочий стол есть, а работы нет, – продолжала ехидничать я, хотя понимала, что Тарас имеет в виду написание чужих курсовых…
И все же вопрос Соколова о Леоне натолкнул меня на интересные размышления. Любопытно, что за время заточения я ни разу не вспомнила об Артемьеве. Да и сомневалась, что он, как Тарас, отправился бы меня спасать.
– Можешь не давить на жалость, – повернулся к нам Валера после того, как переложил в тарелку дымящуюся яичницу. – Твой дружок уже успел промыть мне мозг.
Я перевела растерянный взгляд на Тараса. Что Валера имеет в виду?
– Ну не бесплатно, конечно, – усмехнувшись, продолжил Валера.
– Ты распоряжался деньгами моего отца? – повернулась я к Тарасу.
Я сомневалась, что отец вообще был в курсе того, что меня похитили. Учитывая, что дело касалось Чижика и маминого прошлого, вряд ли папу захотят посвящать в эти дела. А уж о том, что мы с Тарасом на пару распоряжаемся чужим капиталом, папе тем более неизвестно.
– У меня и у самого есть чем расплатиться, – сказал обиженно Тарас.
Только сейчас я вспомнила брошенную Валерой фразу о «презенте» и заметила на шее нашего похитителя золотую цепочку, которая перекочевала к нему от Тараса.
– Он нас отпустит? – спросила я еле слышно.
Соколов округлил глаза.
– За цепочку? Я, конечно, крут, но не настолько. Валерий даст тебе позвонить завтра маме.
– Серьезно?! – счастливо воскликнула я. – Но почему не сейчас?
– Потому что мне нужно подготовиться, – недовольным голосом напомнил Валера. – Звонить будешь в моем присутствии с левого телефона и только для того, чтобы успокоить свою мамку. А ляпнешь что-нибудь лишнее – укокошу.
Я послушно закивала, ничуть не испугавшись. «Укокошивать» меня явно никто не собирался, но все-таки при таких обстоятельствах нужно было сохранить авторитет мягкого Валеры.
Я готова пойти на все условия, лишь бы позвонить маме и услышать ее голос.
– Ты так испугалась за меня? – спросил внезапно Тарас.
– О чем ты? – смутилась я.
– «Где Тарас?» – передразнил Соколов. – Я слушал, как ты закричала. «Верните мне Тараса-а!»
– Заткнись! – прошипела я. – Не преувеличивай!
Я действительно страшно перепугалась за Соколова, но ему об этом знать необязательно. Но Тарас, как обычно, и не думал униматься. Когда он снова открыл рот, наверняка чтобы сказать очередную глупость или высмеять меня, я поспешно прикрыла его рот рукой. А Тарас вдруг поцеловал мою ладонь. Однако его поступок не выбесил меня, как это обычно бывало, а… обескуражил? Ритм сердцебиения нарушился, и я растерянно посмотрела на Тараса. Он наблюдал за моей реакцией не отводя взгляд. Руки его оставались связанными «для профилактики», а я не сразу убрала ладонь. Мы оба притихли, и это Валере показалось странным.
– Продолжаете грызться как кошка с собакой? – спросил он.
Но мы больше не грызлись. Только смотрели друг на друга, будто впервые увидели. Валера растерянно произнес:
– Ладно, я вам макароны сварил, яичницу пожарил как смог. Кулинария не мой конек, я больше по рыбалке… Тарас, развязываю тебе руки на время ужина. Успевай, пока Стасян не приехал.
Когда Тарас освободился от веревки, обещание врезать мне он, разумеется, не исполнил.
Ели мы молча. Конечно, я уже в мыслях представляла свой звонок маме. Успеет ли она сообщить мне, что согласилась на условия Чижика? Конечно, ради меня мама готова пойти на все, даже испортить репутацию… Я вспомнила нашу первую версию, что в угрозах виновата Ева Никитина. Как было бы все просто и даже хорошо, если бы ограничивалось только конкуренцией и женской завистью. Я задержала взгляд на Тарасе и вспомнила, как он, включившись в нашу авантюру, затащил в кафе Еву и выведал у нее творческие планы. Он приехал к театру по одному моему звонку, хотя и не обязан