Нейробиолог Николас Хамфри из Кембриджа (Великобритания), затронувший вопрос функционального значения сознания в своей книге «Сознание: пыльца души», утверждает, что сознание функционально значимо, поскольку оно дает нам чувственное удовольствие – а это повод продолжать жить.
Хамфри приводит необычный пример – принятый в США ритуал последнего завтрака заключенных перед смертной казнью. Заключенному дается последняя привилегия лично выбрать для себя меню. Хамфри цитирует последнее меню заключенных по данным, размещенным на сайте Департамента уголовного правосудия Техаса. Один приговоренный может выбрать жареную рыбу, картофель фри, апельсиновый сок и шоколадный торт, другой может заказать тарелку куриных кацу. Они тщательно обдумывают последнюю в своей жизни трапезу, и это свидетельствует о том, как важны чувственные удовольствия, которые мы получаем во время приема пищи. Можно сказать, это предельная форма присутствия в настоящем, умения быть здесь и сейчас. Умение отыскать икигай в заданных условиях можно считать своего рода биологической адаптацией. Вы можете найти свое икигай в самых разных обстоятельствах, и ключом к устойчивости для вас будет чувственное удовольствие.
В современной науке о сознании сенсорные характеристики, сопровождающие действия человека, в том числе опыт, связанный с употреблением пищи, называются «квалиа» (от лат. qualia), или первичные ощущения. Этот термин относится к феноменологическим свойствам чувственного опыта: краснота красного цвета, аромат розы или свежесть воды – все это примеры первичных ощущений. Каким образом в результате деятельности нейронов мозга возникают первичные ощущения – величайшая загадка нейробиологии и науки в целом. Ничто так не воодушевляет нас, как таинственные загадки. Если вы положите в рот клубнику (просто клубнику, совсем необязательно идеальный и невероятно дорогой образец из «Сембикия»), у вас возникнет определенный спектр первичных ощущений, которые предположительно доставят вам удовольствие. А удовольствие равносильно тайне жизни.
Ранее мы заметили, что в японском языке существует множество звукоподражаний (примеров звуковой символики). Но звукоподражания – это всего лишь способ передачи разнообразных первичных ощущений, которые встречаются в жизни.
Здесь есть глубокая связь. Таинственным образом освобождение себя связано с открытием чувственных удовольствий. Японская культура с ее множеством звукоподражаний культивирует эту связь, попутно взращивая крайне прочную систему икигай. Освободив себя от бремени самих себя, мы можем открыть бесконечную вселенную чувственных удовольствий.
Глава 5. Поток и творчество
Слово «самоотрицание» звучит несколько уничижительно. Оно наводит на мысли об отторжении и лишениях. Однако, если вы поймете, к каким благоприятным последствиям ведет этот подход в контексте икигай, вы согласитесь, что нет ничего более позитивного.
Если вы сумеете достичь психологического состояния потока, о котором писал американский психолог венгерского происхождения Михай Чиксентмихайи, то сможете получать максимальную отдачу от икигай и даже рутинные повседневные дела станут для вас приятными. Вы не будете испытывать потребность в том, чтобы ваши усилия были замечены, вы не будете искать никакой награды. Идея жить в состоянии постоянной безмятежности, не ища сиюминутного удовлетворения в виде одобрения со стороны, внезапно станет вам очень близка.
Согласно Чиксентмихайи, поток – это состояние, в котором человек настолько вовлечен в свою деятельность, что все остальное для него теряет значимость. Именно это позволяет людям находить удовольствие в работе. Работа становится не средством достижения цели, а самоцелью. Когда вы в потоке, вы работаете не для того, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. По крайней мере, это стоит далеко не на первом месте в списке ваших приоритетов. Вы работаете, потому что работа сама по себе приносит вам огромное удовлетворение. Заработная плата – это бонус.
Таким образом, самоотрицание становится освобождением от бремени собственного «я» и основополагающим аспектом потока. И это полностью согласуется со второй основой икигай – необходимостью освободить себя. Естественно, как биологический организм вы заботитесь о собственном благополучии и удовлетворении своих желаний. Это нормально. Однако, чтобы достичь этого состояния, вам нужно освободить свое эго. В конце концов, важно не эго. Важно накопление бесконечных нюансов элементов, участвующих в работе. Главное здесь – не вы, главное – это работа, и в потоке вы можете отождествлять себя со своей работой, установив с ней непрерывную, наполненную радостью взаимосвязь. В Японии хорошо знают, что значит всерьез стремиться к самостоятельно поставленной цели. В жизни большое значение имеет последовательность, поэтому всегда полезно иметь ощущение направления, представление о жизненных целях, даже когда у вас не так много возможностей поддержать свое икигай. Последовательность и четкое представление о жизненных целях придают блеск даже скромным проявлениям икигай.
Ценители антикварного фарфора в Японии иногда говорят, что самые прекрасные шедевры возникают в результате «бессознательного творения». Считается, что в наше время художники стали слишком заботиться о своей индивидуальности. В прежние времена художники создавали свои произведения не для того, чтобы заявить о себе в качестве творцов. Они просто делали свою работу и не ожидали ничего взамен – разве что уверенности, что дело их рук принесет пользу людям в повседневной жизни. Фарфор, сохранившийся с древних времен, отличается чистотой и искренностью, которых, по словам знатоков, в наши дни уже не найти. В этих изделиях заключено анонимное выражение красоты.
Пребывание в состоянии потока, освобождение от тяжести собственного «я» прямо отражается на качестве работы. Возвышенная красота звездных чаш обусловлена именно тем, что они были плодом бессознательного творения. Можно поспорить, что современные попытки воссоздать звездные чаши так и не смогли сравниться с безмятежной красотой древних оригиналов именно в силу сознательного желания мастера создать нечто прекрасное и уникальное. Возможно, интуитивно мы понимаем, что это действительно так. В мире, одержимом селфи, самопомощью и саморекламой, этот принцип кажется как нельзя более актуальным.
В наши дни японское аниме известно во всем мире. Но также общеизвестно, что работа аниматоров плохо оплачивается. По сравнению с более прагматичными профессиями, такими как торговля или банковское дело, заработная плата среднего аниматора весьма скромна. Несмотря на это, работа художника-аниматора по-прежнему остается мечтой многих молодых людей. Прекрасно понимая, что они вряд ли смогут заработать на этом состояние, поколения будущих аниматоров осаждают студии.
Создание аниме – трудная работа. Для Хаяо Миядзаки, великого мастера японской анимации, прославившегося фильмами «Унесенная призраками» и «Мой сосед Тоторо», создание фильма означает долгие часы упорного труда. Неотрывно сидя за своим столом, Миядзаки рисует тысячи эскизов, которые раскрывают характеры персонажей и обозначают подробности сцен. Затем эскизы обрабатывают и приводят в законченный вид аниматоры студии Ghibli, соучредителем которой является Миядзаки.