— Где Тирнан? В последний раз, когда я его видела, он собирался увидеться с тобой. Загладить вину. Я не понимала, зачем.
По щеке Саффрон пробежала слезинка.
— Он покончил с собой.
На лице Аурии вспыхнули гнев, горе и ненависть.
— Ты его убила!
— Нет. Ему повелели передавать информацию сыну главаря. Которого я, кстати, только что убила в кладовке, чтобы спасти твою жизнь. Иди, посмотри сама.
Тут Аурия побледнела.
— Тирнан был крысой?
— Тирнан был крысой. И это стоило нам первого обыска.
— Не говори «нам», будто ты все еще одна из нас, — дрожа всем телом, Аурия переводила взгляд с тела Аспар на последнюю, кто видел ее суженого живым. Она прижала ладонь к ребрам, где, должно быть, все еще была свежей помолвочная татуировка. — Он не мог умереть.
— Но он может вернуться. Я спрятала его в асценитовой усыпальнице Кровавой Луны. Так его тело сохранится, пока мы ищем некроманта, — в голове Саффрон появился уже готовый план того, как уговорить Аурию ее отпустить. — Только я могу пройти в усыпальницу сквозь чары, потому что у меня есть клеймо. Я заберу его как только мы посадим всю Кровавую Луну, ладно? Надо только найти некроманта.
Несколько секунд во взгляде Аурии полыхала война. Их окружала тишина, после всей суматохи казавшаяся чем-то физически плотным. Саффрон отстраненно подумала о том, что происходит в других хижинах: кто погиб, а кто выжил.
Аурия отчаянно затрясла головой.
— Это неправильно. Некромантия противоестественна. Я не хочу его так возвращать. И даже если бы хотела, Тирнану не понравилось бы, если бы я поставила его выше закона. — Она подняла палочку дрожащей рукой. — Sen effigias.
Заклинание попало в цель, но ничего не произошло.
Аурия посмотрела на палочку, нахмурившись, будто та ее предала.
— На меня не действует магия, — прошептала Саффрон.
Теперь, когда Леван был мертв, это снова было правдой.
Мертв. Это слово, твердое и непоколебимое, как камень, заставило ее содрогнуться от боли. Почти физически хлестнуло, отдаваясь в магии. После остановки времени в Сафф осталось немного сил, но от этой новой боли те, что остались, вспыхнули.
— Так я и получила клеймо верности, на самом деле не подчиняясь ему, — добавила она. — Кстати, клеймение — это ад.
Ее попытка достучаться до Аурии провалилась, и старая подруга сделала шаг навстречу. Ее лицо морщилось от ненависти, пока она поднимала блисблейд.
Зарычав, Рассо прыгнул на Аурию.
— Нет! — крикнула Саффрон. — Не трогай ее!
Но Рассо не подчинился. За мгновение до того, как он сомкнул клыки на горле Аурии, Сафф отчаянным, дрожащим голосом выдохнула:
— Sen praegelos.
Время остановилось во второй раз за ночь. Если бы не боль от потери дяди, от убийства Левана, от смерти Аспар на руках Аурии, Сафф вряд ли бы хватило сил его удержать.
Озадаченный, Рассо приземлился на все четыре лапы и с любопытством обернулся на Саффрон.
— Не обижай ее, — прошептала она луноволку, изо всех гребаных сил стараясь не потерять сознание.
Если Сафф отключится, чары praegelos перестанут действовать, и все будет кончено.
Собрав оставшиеся крохи моральных сил, она взвесила свои возможности.
Из этой ситуации было не выбраться, не вырубив Аурию хотя бы временно, но, если Саффрон сделает это, ей будет еще сложнее доказать Серебряным Мантиям, что она все время была на их стороне. Ее арестуют и упрячут в Дункарзас до скончания времен. Аспар и Леван останутся мертвыми, а жизнь Сафф будет кончена.
Конечно, оставался шанс, что Нисса достаточно поправится, чтобы дать показания в ее пользу. Но этого могло и не произойти.
Детектив Джебат знал, что кто-то работал в Кровавой Луне под прикрытием, но не знал, кто именно. Но Саффрон понятия не имела, оставил ли Леван Джебата в живых.
Все еще изумленная, она будто чувствовала взгляды родителей сквозь невидимую завесу. Их любовь и рассудительность. И безмолвную мольбу. Но о чем они умоляли? Они бы хотели, чтобы Сафф пошла на это? Пожертвовала свободой и жизнью, чтобы победить большее зло? Или чтобы спаслась?
Она могла сбежать. Палочка Левана перенесла бы ее в любую точку континента. Но, как говорил сам Леван, Серебряные Мантии отслеживали перемещения все лучше и лучше. Даже если Саффрон сбежит в другую страну, все государства кроме Мерсины и Номадена имели с Вэллином соглашения по выдаче преступников. И не факт, что в настолько ослабленном состоянии она сможет перенестись так далеко. Если Сафф сбежит, ее рано или поздно поймают. Аурия решила, что кровь Тирнана и Аспар лежит на ее руках и не остановится ни перед чем, чтобы ее посадить.
Чары praegelos сияли и переливались в воздухе, пока Саффрон обдумывала последний оставшийся вариант.
Повернуть время вспять.
У нее были палочка Лириана, песочные часы и Рассо. Она могла повернуть вспять эту жуткую ночь, но как далеко у нее получится зайти без кучи асценита, что поддерживал ее силы в особняке?
Чтобы ситуация стала не такой отвратительной, Аспар должна была выжить, но к моменту, когда Саффрон и Леван оказались в хижине, ее уже поразило проклятием. В любом случае, если Сафф окажется в центре жестокого боя, чтобы отразить направленное в капитана заклинание, она скорее всего погибнет сама.
Сможет ли она переместиться еще дальше?
Еще до начала ночи: до того, как главарь приказал убить ее дядю?
Скорее всего, нет. Саффрон прекрасно помнила, как от изменения времени сжало легкие, как она отчаянно боролась за каждый вдох, а удерживать палочку на песочных часах было все труднее. В кабинете Лириана она со всех сторон была окружена асценитом. Здесь же могла рассчитывать только на собственные запасы магической силы, которых оставалось пугающе мало.
Сафф с отчаянием подумала, что выхода из ситуации попросту нет… если только она не примет другое решение.
Если только не станет предавать Левана.
Если не отмотает время вспять до момента перед тем, как его убила.
Аспар умрет в любом случае, но Сафф свяжет Аурию, позволит сбежать членам Кровавой Луны и останется под прикрытием до того момента, пока не поймет, сможет ли Нисса свидетельствовать в ее пользу. Пока не поймет, выжил ли Джебат.
Если так поступить, Леван снова будет ей доверять, а значит, появятся новые возможности расправиться с Кровавой Луной. И на этот раз Саффрон убедится, что весь Орден Серебряных Мантий будет знать о том, что она сделала, и не важно, кто погибнет в перекрестном огне — ее заслуги оценят и ее оправдают.
Из всех возможных вариантов только в этом она не будет