Еще одна палочка. Короткая, толстая, выполненная из древесины теплого оттенка, названия которой Сафф не знала.
Она потянулась за ней. Стоило дрожащим пальцам Саффрон коснуться палочки, как чары praegelos рассеялись…
…все вокруг тонет в белой вспышке.
В бесцветном тумане появляется фигура.
Нет, две фигуры, которые целуются.
Одна из них — Саффрон.
Другая — высокий, бледный, темноволосый мужчина с резкими чертами лица. Его нижнюю губу рассекает шрам. Пальцами он сжимает светлые кудри Саффрон на затылке, каждый сантиметр твердого тела прижимается к ее.
Они оба одеты в мантии Кровавой Луны, багровая ткань с вышитыми черно-золотыми лунными фазами ниспадает складками.
Поцелуй становится глубже, сильнее.
Сафф сжимает одной рукой изгиб его бедра, и мужчина тихо, хрипло стонет.
Другой она берет палочку и прижимает к его животу.
— Sen ammorten, — говорит Саффрон.
Смертельное заклинание вспыхивает, как молния, поцелуй становится смертельным, и мужчина отшатывается, с ужасом глядя на нее.
И замертво падает на землю.
Что-то тяжелое ударило Саффрон по лицу, и дымка рассеялась. Вокруг снова было помещение для молебнов. Сафф лежала на полу, сжимая древнюю палочку. Затылок ныл в том месте, которым она ударилась о плитку. Члены клана Кровавой Луны дергались в оковах, каменные осколки Аурии были разбросаны вокруг.
— Бегите, — прошептала Сафф заложникам, ее голос звучал глухо и неясно.
Они поднялись на ноги и побежали мимо захватчиков в коридор.
Все закончилось?
Что это было?
Сафф вытерла рукавом мантии пот со лба, снова сконцентрировавшись на последней аттестации и разогревшейся добела палочке у нее в ладони. Она спасла больше заложников, чем было убито и захватила живыми троих членов клана Кровавой Луны. В реальной жизни они стали бы для Серебряных Мантий драгоценными источниками информации.
Одно из назначений в Атерин было у нее в кармане. Должно было быть.
Вскоре ее мантия станет серебряной.
Сафф устало подняла взгляд на балкон со зрителями, надеясь услышать взрыв аплодисментов, когда судьи поймут, что она сделала.
Вместо этого ее встретила холодная, как камень, тишина.
ГЛАВА 4. ИСЦЕЛЯЯ КАМЕНЬ
Чтобы собрать Аурию обратно потребовалось несколько часов кропотливого труда.
Пока толпа целителей и чародеев безуспешно пыталась совместить осколки вместе, Тирнан и Сафф сидели возле ее кровати в больничном крыле. Отовсюду слышались ругательства и проклятия, пронизанные тревогой за то, что самый блестящий маг, обучающийся в этих стенах за последнее десятилетие, может не закончить его, будучи целым.
За сводчатыми окнами солнце в Атерине садилось за горизонт, омывая фиолетовые купола и золотые обелиски лучами розово-персикового оттенка. Между домами поднималась пыль, в отдалении слышался звон колоколов, крики пьяной толпы и ритмичный стук копыт.
Звуки гонок на колесницах.
Улицы меняли уклон и направление, пытаясь сбить колесничих на окольные пути, а команда чародеев создавала сильнейшие бури с градом и порывы ветра, чтобы выбить их из седел. Дабы избежать соблазна покалечить противников, соревнующиеся ездили без палочек, хотя им и дозволялось накладывать чары на лошадей, чтобы те были самыми быстрыми в гонке. В прошлом году в Вэлльском Кубке победило чудовище размером примерно с храм Авгуреста, способное видеть сквозь стены. Его копыта величиной с повозку растоптали несколько важных административных зданий, но это было так зрелищно, что никому и в голову не пришло возражать.
До того, как вся ее жизнь свелась к учебе в Академии, Сафф делала ставки на скачках каждую неделю. Поначалу она использовала азартные игры как средство против собственного страха перед неизвестным и каждый вечер проводила в игорных домах, где бросала кубики и привыкала жить с результатом, каким бы неудовлетворительным он не оказался. Саффрон использовала игру, чтобы выпустить пар, дать себе короткую передышку от тщательного планирования и постоянного контроля.
Она не ожидала, что будет получаться так хорошо. Не только, когда дело касалось простых ставок наподобие рулетки или скачек, но и в более сложных вещах, требующих навыка. То, как искусно Сафф умела скрывать эмоции, помогало ей в игре в простофилю, а благодаря постоянной настороженности ей удавалось замечать каждое движение мускулов на лицах соперников. Она привыкла внимательно разглядывать все детали, чтобы позже использовать их для создания иллюзий. А ее врожденное стремление игнорировать любые правила приводило к способности превращать крупный риск в крупный выигрыш.
Саффрон сжала в ладони асцен, выигранный у Гайана каких-то пару часов назад. Все вот-вот изменится. Все уже изменилось.
— Меня раздражает, что остальных здесь нет, — признался Тирнан, когда целитель с широкими бедрами убрала его ладонь с каменного запястья Аурии. — Спасибо, Сафф. За это и за то, что поменялась со мной конвертами.
У Ниссы в прямом смысле повалил дым из ноздрей от ярости из-за финальной аттестации, и она пошла принимать ванну для удовольствия, чтобы восстановить свое состояние. Себран и Гайан отправились топить горе в «Грань славы» — тускло освещенную, провонявшую мускусом таверну, расположенную ниже по улице от Академии, — стараясь при этом не думать, что новость о назначениях появится на доске информации капитана Аспар через каких-то пару часов.
— Без проблем, — невнятно пробормотала Сафф, хотя у нее в ушах по-прежнему звенела тишина, воцарившаяся после финальной аттестации.
Тишина и то, что было перед ней.
Что произошло, когда она коснулась древней палочки?
Раньше та принадлежала Авгуру, и если знания не подводили Аурию (а такого обычно не случалось), то это был Амайя — первый из Пяти Авгуров, который тысячу лет назад создал пророчество о сотворении мира. Саффрон отлично знала, что его настоящая палочка была под надежной охраной выставлена в Музее Вердивенны, на родине Амайи в Белландри.
Что говорила Аурия?
«Они принадлежали не самим Авгурам, а другим провидцам той эпохи. Есть мнение, что эти реликвии все еще хранят следы былой силы и в правильных руках могут быть использованы для создания новых пророчеств».
Палочка, которой коснулась Саффрон, могла быть одним из таких артефактов, созданных во времена, когда искусство прорицания переживало расцвет. Но почему в Академии просто не использовали копию? Они же явно не могли взять настоящую реликвию для аттестации?
Но если предположить, что артефакт был подлинным…
Значит ли это, что она сотворила пророчество?
И было ли Саффрон предначертано поцеловать — и убить! — одного из членов клана Кровавой Луны?
Ей хотелось спросить Тирнана о том, что тот видел, но большую часть аттестации он провел в виде серой статуи за пределами храма Авгура.
Ее первым порывом было все ему рассказать, но Сафф