Я понял, что именно сейчас до него дошло окончательно: даже свой водитель в такой истории уже был отдельным риском. Человеком, который знает слишком много, видит слишком много и в случае большой беды первым попадёт под чужой пресс.
Виктор снова посмотрел на ключи.
— Верхний вот этот. Длинный, — сказал он глухо. — Нижний короткий. Там не перепутаешь.
Он протянул мне ключи, ещё секунду не отпускал, но всё же разжал пальцы. Я взял ключи. Холодный металл лёг в ладонь приятно тяжело.
— В боксе старая рухлядь: покрышки, верстак, пустые канистры. Справа есть фальшпанель, за ней ящик в брезенте.
Шмель не вмешивался, но я видел боковым зрением, как он чуть вытянул шею.
— Если надо, поеду с вами и покажу, — сказал Виктор.
Я быстро прикинул. Оставить его здесь… он может начать суетиться. Взять Виктора с собой — риск, но по крайней мере оправданный.
— Надо, — подтвердил я. — Поехали.
Виктор молча посмотрел на Артура. Потом подошёл к сыну и положил Артуру руку на плечо, сжав плечо через серый свитер.
— Держись, — сказал он и перевёл взгляд на меня, затем резко кивнул. — Едем.
— Мы прямо за вами, — обозначил я.
Я сел в «Москвич» на пассажирское сиденье. Шмель сел за руль, а Артур забрался назад. Иномарка Виктора завелась мягко и начала выезжать. Шмель повёл наш «Москвич» следом к выезду.
Я положил ладонь на карман, где лежали ключи. Металл чувствовался через ткань… впереди маячила развязка.
От автора:
Топовая на АТ серия про Афганистан! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой снова молод он меняет ход истории и предотвращает развал Советского Союза. Но никто не говорил, что будет просто. Действуют скидки: https://author.today/work/358750
Глава 14
«Москвич» шёл по разбитой дороге, двигатель то и дело троил. На каждой яме в ходовой что-то металлически звякало, а из-под коврика тянуло бензином. Сзади перекатывалась пустая стеклянная бутылка из-под минералки. Она ударялась о резиновый коврик, потом о железо под сиденьем и снова выкатывалась обратно.
Машина отца Артура ехала впереди, но с достаточным отрывом. Колонной мы ехать не стали. Колонной ездят свадьбы или дураки, которым уж очень хочется, чтобы их заметили с первого взгляда.
Шмель долго молчал. Переваривал, насколько быстро наш маховик начал набирать обороты. Каждый раз, когда бутылка стукалась о металл, браток чуть вздрагивал.
— Артур, убери её на хер, раздражает! — буркнул он, когда бутылка стукнула в очередной раз.
Артур пнул бутылку носком ботинка, та стукнулась в последний раз и замерла.
— Слушай, Валер, а может, ну его на хер? — спросил Шмель. — Чёрт с ними, со стволами, отдадим Артура бате и соскочим. Зачем нам дальше в эту мясорубку?
Я посмотрел в боковое зеркало. За нами тащился старый зелёный автобус, дальше шла «копейка» с помятым крылом.
— Потому что соскочить уже не получится, — возразил я.
Шмель поймал мой взгляд в зеркале заднего обзора.
— Это ещё почему?
— Потому что если мы сейчас просто красиво исчезнем, война всё равно рванёт. Только уже при другом раскладе. И тогда под каток попадут Волки, детдом и лично ты.
Шмель сморщился, будто я подсунул ему тухлятину под нос.
— Детдом-то при чём теперь?
Ответ Шмель прекрасно знал. Но хотел зацепиться хоть за что-то.
Он перестроился правее, пропустил автобус, а потом и двух женщин, решивших перейти дорогу в неположенном месте. Дамы захихикали, перебежали дорогу, пребывая в игривом настроении. Шмель проводил их взглядом, тяжело вздохнув, и прибавил газу.
Отвечать на очевидный вопрос братка я не стал.
Шмель сжал губы и продолжил сам.
— Бдительный мог просто языком трепать, — сказал он.
Потом посмотрел в окно. За стеклом тянулись серые пятиэтажки, магазин с облезлой вывеской «Продукты» и очередь у ларька. Возле ларька мужик в спортивной шапке пересчитывал мятые купюры. Остальные очередники мялись, переступая с ноги на ногу. Мир вокруг жил своей обычной жизнью и до наших проблем ему не было никакого дела.
— Ты хочешь влезть между татарами и Волками? — спросил Шмель. — Я, конечно, оценил, что ты пацан смышлёный и башка варит как надо. Но пупок-то не развяжется в такой замес лезть?
— Я хочу, чтобы они сцепились там, где нам удобно, — прокомментировал я, не вдаваясь в подробности.
Я то и дело бросал на него взгляд. Конечно, Шмель не знал, что начнётся в городе в ближайшие дни. Не знал ни в этой жизни, ни в прошлой, потому что с его убийства и началась вся та каша с криминальной войной… но и теперь уйти от судьбы у него уже не получится. А вот помочь мне — это было в его силах.
Браток помассировал пальцами глаза и выругался себе под нос.
— Красиво мы раскручиваем, ничего не скажешь.
Он коротко фыркнул, но сразу снова посерьёзнел. Шмель был уличный до мозга костей и имел хорошее чутьё на удар. Он привык видеть два шага: кто сейчас лезет и чем ему ответить. Длинные ходы ему давались тяжелее, зато, если доходило, он держался уже крепко.
Впереди снова мелькнула машина отца Артура. Водитель то и дело сокращал дистанцию. Нервничал. Ничего удивительного, полагаю, у него от услышанного уши сворачивались в трубочку.
Шмель сбросил скорость у перекрёстка, пропустил троллейбус. Тот скрипел, трясся, на боку у него висела реклама дешёвого порошка, уже наполовину содранная. На остановке бабка на табуретке за импровизированным столиком из перевёрнутых ящиков продавала семечки в бумажных самодельных стаканчиках. А какой-то мужичок с дипломатом пробовал семечки, прежде чем купить.
Артур молчал, задумчиво смотрел на улицу через стекло двери. Для него тоже сегодня решалось многое, если не всё.
Шмель посмотрел в зеркало с моей стороны.
— Хвоста нет?
— Не вижу, — ответил я.
Шмель кивнул, посмотрел на Артура, а потом всё-таки спросил:
— Если батя нас кинет?
Артур даже никак внешне не отреагировал, хотя вопрос и шёл о его отце.
— Попробует, если увидит дырку, — я не стал отрицать очевидного.
— И что? — Шмель вскинул бровь.
— Не покажем дырку.
Браток кивнул, но спросил ещё:
— А если мои не поверят ну или не станут слушать? Я ведь такой вариант вовсе не исключаю, Валер, — честно обозначил он.
— Поэтому мы и едем за доказательством, чтобы говорить с ними так, чтобы они слушали.
Артур сзади поджал губы и перестал смотреть на улицу. Наклонился, поднял бутылку из-под минералки, сунул её между сиденьем и