Комполка
Глава 1
Александр Башибузук
Офицер
Комполка
Автор выражает огромную благодарность
за неоценимую помощь в написании цикла «Офицер»
замечательным писателям, моим друзьям и просто хорошим людям:
Борису Громову,
Андрею Уланову, Сергею Буркатовскому «СерБу»
и Николаю «Замполиту» Соболеву
Пролог
В двери пассажирского вагона показался молодой широкоплечий парень в кепке и с небольшим, фанерным чемоданчиком в левой руке. Выглядел он совершенно обычно: кепка восьмиклинка, короткая кожаная куртка, светлая рубашка, брюки с широкими штанинами и потертые туфли, правда, на фоне остальных пассажиров люксового вагона он смотрелся простовато и даже хулиганисто. Вдобавок, его симпатичное лицо выглядело болезненно осунувшимся и сильно уставшим, отчего казалось злым. И тоже сильно контрастировало с сытыми и довольными физиономиями вокруг него.
Немного помедлив, парень легко соскочил на перрон, но сразу же покачнулся, а по его лицу пробежала болезненная гримаса.
Стоявшая возле вагона пышная дама в роскошной шляпе-горшке презрительно скривила губы на пунцовом брылястом лице и прошипела:
— Шпана! Когда уже порядок наведут власти? И кто его пустил в люксовый вагон? Да еще отдельное купе выделил?
— Остается только надеяться, что когда-нибудь наведут, котик! — оттирая потное лицо платком, зачастил невысокий и тучный мужчина в чесучовом костюме рядом с ней. — Хотя надежды мало. Да, да, ты права, это черт знает что…
Парочка своим видом прямо олицетворяла собой новообразованный класс общества в молодом советском государстве. Они даже сами чем-то смахивали на карикатурные изображения «нэпманов» из советских газет.
Парень пропустил реплики мимо ушей, быстро выправился и отошел на пару шагов в сторону, где и остановился, смотря на привокзальный рынок, расположившийся прямо рядом с перроном. И уже через несколько секунд одобрительно улыбнулся:
— Ты смотри, Лекса Турчин, а время идет-то…
Так уж получилось, что с этим рынком у него было связано очень многое в жизни. Лекса при возможности всегда с интересом наблюдал за ним. И, одновременно, с опаской, потому что рынок частенько подкидывал самые настоящие сюрпризы.
Надо сказать, за прошедшие годы базарчик сделал впечатляющие шаги в своем развитии, превратившись из стихийной сходки, во вполне официальную торговую площадку. Его новый статус надежно закрепляла вывеска на кривоватых столбах с гордой надписью «Рынок», у продавцов появились прилавки, а у некоторых даже белые куртки.
Как всегда, по прибытию поезда продавцы подняли бурный галдеж.
— Мясо, кости, мясо!
— Яйца, свежие, мытые, не засратые!
— Простокваша! Сметана!
— Яйца! Пирожки!
Внезапно галдеж стих, взгляды всех присутствующих сошлись на процессию, прорезающую толпу, как нож масло. Впереди уверенно топала совсем юная, щекастая и курносая девица в кожанке и красной косынке, а следом за ней двое дюжих парней с красными повязками на ручищах.
Продавцы дружно вежливо и подобострастно разулыбались, а продавец «мяса с костями», козлобородый дедок в армяке, наоборот, шкодливо заметался, но сбежать не успел.
— Товарищ Лапоть? — неожиданно густо прогудела девица, нехорошо смотря на дедка. — Указывали вам, что без ветеринарного свидетельства торговать нельзя? Указывали. А вы что? Нехорошо…
— Мала еще мне указывать! — злобно огрызнулся дед. — Я не зря свою кровь на колчаковских фронтах проливал, чтобы мне указывали. Спроси у кожного, кто такой Лапоть, тебе все скажут! Как хочу и торгую, не зря революцию делал…
Девушка провела взглядом по соседям, но те дружно потупились. А уже через мгновение дедок повис в ручищах ее спутников и сипло заверещал, болтая ногами:
— Сатрапы! Креста на вас нетути! Да я… да я тут всех… ироды! Глашка, хучь ты скажи…
Закутанная до глаз в платок дородная баба степенно оправила на себе заляпанную белую куртку, сплюнула вслед деду с дружинниками, глубоко вздохнула и извергла из себя пронзительный вопль:
— Яйцаа-аа!!! Мытые, не засраные! Простокваша-ааа, с ветеранным свидетством, с гумагой от власти…
Лекса широко улыбнулся, с его лица сразу сбежало усталое выражение. Он снова взял в руку чемоданчик, сделал шаг, но тут раздался приближающийся топот, а через пару секунд к нему подбежал молодцеватый, затянутый ремнями краском в военной форме с кубиками комроты на нарукавном лацкане.
Следом за ним примчались двое взмыленных красноармейцев с винтовками в руках.
— Вот, котик! Видишь! Наводят порядок власти! — обрадовано воскликнул мужчина в чесучевом костюме. — Прямо у вагона арестовывают подозрительных субчиков!
— И поделом! У меня глаз наметанный! — его спутница злорадно усмехнулась, смотря на парня.
— Товарищ Турчин!!! Успел все-таки… — краском облегченно выдохнул, строго зыркнул на пассажиров, поправил фуражку, тут же вытянулся в строевой стойке и бросил руку к фуражке. — Товарищ Турчин, приветствую с прибытием! Мне предписано встретить вас и доставить к месту жительства. Извините, задержались, как назло машина сломалась…
— Да я и сам без проблем доберусь… — парень пожал краскому руку.
— Нет уж! — строго возразил военный. — Вы-то доберетесь, Алексей Алексеевич, а мне потом нагорит. Опять же, после ранения поберечься вам надо. Дябин, чего стоишь столбом, возьми чемодан! И не возражайте, Алексей Алексеевич…
У дамы растерянно затряслись губы и щеки, а «чесучевого» глаза полезли на лоб.
Парень обернулся и весело подмигнул им.
Громкоговоритель на перроне душераздирающе скрипнул, взвизгнул, а потом над вокзалом пронесся оглушительный жестяной голос:
— Сегодня, двадцать пятого октября, одна тысяча девятьсот двадцать четвертого года, Центральный исполнительный комитет СССР своим полномочным решением