И. М. Майский
БЛИЗКО-ДАЛЕКО
Глава первая
Самолет идет на восток
— Итак, вы имеете все необходимые инструкции… В случае надобности телеграфируйте — получите дополнительные указания. Ясно?
— Так точно, товарищ контр-адмирал, все ясно.
— Когда вы отлетаете?
— Завтра, четвертого ноября, в пять ноль-ноль.
— Один?
— Со мной едет жена, товарищ контр-адмирал. Едва уговорил… Она военный врач и никак не хотела бросать в такое время свой госпиталь.
Контр-адмирал одобрительно кивнул головой.
— Это хорошо, что уговорили жену, — уже несколько менее официальным тоном заметил он. — Негоже человеку на чужбине быть в одиночестве… У вас есть дети?
— Четырехлетний сынишка. Оставляем его у родителей жены…
Усталые глаза контр-адмирала неожиданно мелькнули теплым лучом. Он часто в обращении с подчиненными выходил за рамки строго делового разговора — черта, свойственная старому поколению большевиков. К тому же ему очень нравился этот молодой капитан 3-го ранга: и ясный взгляд и четкая складка губ говорили о силе, о твердом характере.
Контр-адмирал поднялся с кресла и подошел к огромной карте, висевшей на стене. Капитан 3-го ранга последовал за ним. Теперь оба моряка стояли рядом, глядя на цветную панораму континентов и стран; один — стройный мускулистый человек лет тридцати пяти; другой — широкоплечий, чуть погрузневший гигант, которому перевалило за полсотни.
Контр-адмирал, взглянув на район Балтийского моря, усмехнулся.
— Вот она, география военного времени, — начал он простым, почти дружеским тоном. — Вам, товарищ Петров, надо попасть в Стокгольм. Казалось бы, чего проще? Сел на самолет в Ленинграде, и через несколько часов — на месте. Совсем близко! Рукой подать… Ан нет, не выходит! Фронт! Ленинград в кольце блокады… И вот, вам придется…
Контр-адмирал быстро побежал глазами по карте. Его палец, скользя по пестрой поверхности, то и дело останавливался на разных кружочках.
Он говорил:
— Вам придется вместо короткой прямой Ленинград—Стокгольм сделать огромный круг через Малую Азию и Африку. Хорошо еще, если англичане позволят вам лететь по малому кругу: Каир — вдоль Северной Африки к Гибралтару — Лондон — Стокгольм… — Палец описал на карте дугу. — Но я в этом не уверен. Если они не пустят вас по малому кругу, вдоль Средиземного моря, тогда вы должны будете двигаться по большому кругу через весь континент Африки: Каир — Кейптаун — Лондон — Стокгольм. — Контр-адмирал глазами проследил этот второй маршрут. — Вот ведь какую дорогу придется обломать! Так и получается, что сейчас Стокгольм от нас и близко и в то же время далеко…
Контр-адмирал на мгновение задумался, потом, повернувшись к своему собеседнику, неожиданно звонко воскликнул:
— А знаете, товарищ Петров, я вам завидую! Сколько новых стран, новых людей увидите! Хорошо быть молодым!..
Он прошелся по кабинету и уже совсем домашним тоном спросил:
— Вы, кажется, москвич?
— Так точно, товарищ контр-адмирал.
— Родители живы?
— Только отец… Мать умерла несколько лет назад.
— Отец работает?
— Отец в прошлом году вышел на пенсию, но с началом войны вернулся на завод, в цех.
— Где вы учились?
— Кончил среднюю школу, товарищ контр-адмирал, а потом, как комсомолец, пришел во флот. Учился в Ленинграде, в Военно-морском училище имени Фрунзе.
— Н-да… — неопределенно протянул контр-адмирал. — В мои-то времена все было потруднее. Я ведь из архангельских поморов. Впрочем… — Он махнул рукой, как бы желая сказать: «Сейчас не до воспоминаний», и уже более официально закончил: — Позвольте мне, как старшему товарищу, на прощание дать вам совет. Вам придется, капитан, столкнуться совсем с другим миром. В этом мире много наших врагов, но немало и друзей. Каждый советский человек, очутившийся в капиталистическом мире, — это советский посол в миниатюре. На него внимательно смотрят и враги и друзья. По его поведению, действиям, словам судят о нашей стране. Помните это и старайтесь везде, всегда, в любых обстоятельствах оставаться настоящим советским человеком. Будьте осторожны и выдержанны, не поддавайтесь на провокации — а их вам не избежать, — но не будьте робким.
Голос контр-адмирала звучал серьезно, даже немного торжественно, а в глазах, обращенных к Петрову, светилось доброе чувство симпатии. Нет, ему решительно нравился этот молодой моряк, отправляющийся в дальний путь по воздушным и водным океанам!
Крепко пожимая руку Петрову, контр-адмирал сказал:
— Ну, а теперь желаю вам счастливого пути и успеха… — И голосом, в котором слышалось сдержанное волнение, закончил: — Положение наше сейчас тяжелое… Немцы бешено рвутся к Сталинграду. Потери большие. Кое-кто паникует. Но я нутром, всем нутром своим чувствую: мы устоим! Так и знайте: устоим, а потом выбросим немцев вон! И ваша работа должна помочь нам в этом…
Когда Петров взялся уже за ручку двери, контр-адмирал вдруг шагнул в его сторону.
— По прибытии на место пришлите мне письмо о вашем путешествии, поподробнее… — мягко, словно друга, попросил он. — Не в служебном, а в частном порядке. Адресуйте так: контр-адмиралу Алексею Петровичу Карпову. На конверте поставьте гриф: «Лично». — Он еще раз пожал Петрову руку и с легкой усмешкой повторил: — Право, я вам очень завидую!..
Когда самолет оторвался от земли и стал набирать высоту, Петров вспомнил просьбу контр-адмирала и, вынув из кармана толстую записную книжку, четко вывел на первой странице:
«4 ноября 1942 г. 5.00. Отлет из Москвы».
Дальше писать пока было нечего. Внизу в полусумраке осеннего утра быстро проносились московские пригороды. Видны были тонкие паутинки железнодорожных путей, крохотные домики и деревья. По шоссе быстро двигались автомобили, точно водяные жучки в летний день по тихой поверхности пруда.
Скоро пригороды кончились, пошла широкая равнина с редкими пятнами небольших рощ. Петров откинулся на спинку сиденья и задумался.
В течение последнего месяца ему, кажется, и думать-то некогда было — так быстро сменялись события, одно неожиданнее другого. Из Кронштадта, где он провел первую военную зиму, его внезапно вызвали в Москву, назначили на работу в Стокгольм. Началась лихорадочная подготовка к совершенно новой деятельности, ознакомление с